Голод после гражданской войны. Кузнецов алексей викторович

Когда знакомишься с историей голода в Поволжье, кажется, что не узнаёшь реальность, а смотришь голливудский треш-хоррор. Здесь фигурируют будущий нацистский преступник, каннибалы, великий полярник и грабители церквей… Но, увы, это не фантазия, а реальные трагические события, которые случились на берегах Волги менее столетия назад. И первопричиной их послужили погодные аномалии.

«Вести с полей» были в почете во времена Советского Союза. Многие тонны зерна находили свое место на газетных полосах и в кадрах новостных программ. Даже сейчас, на региональных телеканалах можно увидеть посвященные этой теме сюжеты. Однако для большинства городских жителей озимые и яровые ¬ это не более чем малопонятные сельскохозяйственные темы. С телевизионного экрана землепашцы могут жаловаться на обильные осадки, сильную засуху и прочие сюрпризы природы. Но мы остаемся глухи к их стонам. Наличие хлеба, как и других продуктов, считается вечной, не подлежащей сомнения данностью. А аграрные катаклизмы могут лишь на пару рублей поднять его цену.

А ведь менее века назад наша губерния была в эпицентре гуманитарной катастрофы, а хлеб стал цениться на вес золота. Но, обо всем по порядку.

Причины голода

Первой предпосылкой к будущей катастрофе послужил неурожайный 1920 год. В Поволжье было собрано всего 20 млн. пудов зерна. В то время как в 1913 его количество достигало 146,4 млн. пудов. Весна 1921 года принесла небывалую засуху. В Самарской губернии уже в течении мая погибли озимые хлеба, а яровые стали засыхать. Отсутствие дождей и появление саранчи- «кобылки», поедавшей остатки уцелевшего урожая, послужили причиной гибели в к началу июля практически 100% посевов. Как итог, голодали более 85% населения Самарской губернии.

Практически все запасы продовольствия которые оставались у крестьян были изъяты в предыдущем году в ходе так называемой «продразверстки». В двух словах, этот термин означает отъем продуктов питания. Преимущественно, у крестьянства. Причем у «кулаков» он осуществлялся на «безвозмездной» основе (путем реквизиции). Другим же за это платили деньги по установленным государственным тарифам. Заведовали процессом так называемые «продотряды».

Интересный факт - будущий председатель «Народной судебной палаты» Третьего рейха Роланд Фрейслер, находясь в России с 1918 по 1920 (он попал в плен в Первую Мировую и в дальнейшем стал членом ВКП(б)) — служил комиссаром продотряда.

Многим из них перспектива принудительной продажи или изъятия продовольствия совсем не нравилась. Крестьяне стали принимать превентивные «меры». Все излишки и запасы хлеба подлежали «утилизации» — его ели, подмешивали в корм животным, сбывали спекулянтам, просто прятали или варили на его основе самогон.Первоначально «продразвёрстка» распространялась на хлеб и зернофураж. В заготовительную кампанию 1919-1920 гг. к ним были добавлены картофель и мясо, а к концу 1920 г. - почти все сельхозпродукты. После продразверстки 1920 года крестьяне уже осенью этого года были вынуждены есть семенное зерно.

География регионов охваченных голодом была очень широка. Юг современной Украины, Поволжье (от Каспийского Моря до Удмуртии), Южный Урал, часть Казахстана.

Действия властей

Ситуация складывалась патовая. Резервов продовольствия у советского правительства не было. В связи с этим в июле 1921 года было принято решение обратиться за помощью к капиталистическим странам. «Проклятые» буржуи не торопились помогать молодой республике и первая, небольшая гуманитарная помощь поступила только в начале осени. Тем не менее, в конце 1921-начале 1922 года ее количество увеличилось. Во многом благодаря активной кампании, которую организовал Фритьоф Нансен, знаменитый полярный исследователь и ученый.

Мы должны опередить русскую зиму, которая медленно, но верно надвигается с севера. Скоро русские воды покроются льдом. Постарайтесь по-настоящему понять, что будет, когда русская зима настанет всерьез, и попытайтесь представить себе, что значит не иметь пищи в эти лютые холода. Население целого края бродит по опустошенной стране в поисках еды. Мужчины, женщины, дети тысячами гибнут в снегах России. Попытайтесь представить себе, что это значит! Если вы когда-нибудь испытали, что такое борьба с голодом, борьба с жуткой зимней стихией, тогда вы поймете, какими это грозит последствиями. Я уверен, что вы не сможете сидеть спокойно и хладнокровно отвечать, что вам де очень жаль, но что вы, к великому своему сожалению, ничем не можете помочь.

Во имя человечности, во имя всего святого и благородного взываю я к вам: ведь у вас дома жены и дети, так подумайте, каково видеть воочию гибель миллионов женщин и детей.

Пока западные политики раздумывали какие выдвинуть условия Советам взамен на гуманитарную помощь, за дело взялись общественные и религиозные организации Европы и Америки. Их материальная помощь в борьбе с голодом была весьма велика.

Особенно крупных масштабов достигла деятельность АРА (Американской администрации помощи), возглавляемой тогдашним министром торговли США Гербертом Гувером (к слову, ярым антикоммунистом). На 9 февраля 1922 года ее вклад в борьбу с голодом составил составил сумму в 42 миллиона долларов. Против 12,5 потраченных советским правительством.

Большевики тоже не бездействовали. В июне 1921 года декретом ВЦИК Советов была организована Центральная комиссия помощи голодающим (ЦК Помгол). Она была наделена чрезвычайными полномочиями в области снабжения и распределения продовольствия. Подобные комиссии создавались и на местах. Производилась активная закупка хлеба зарубежом. Особое внимание было уделено организации помощи крестьянам в озимом севе 1921 года и яровом 1922 года. Для этих целей было закуплено около 55 млн. пудов семян.

Голод стал поводом для советской власти нанести нокаутировавший удар по церкви. Президиум ВЦИК 2 января 1922 г. принял постановление «О ликвидации церковного имущества». В конце февраля оно было подтверждено соответствующим декретом. Цель декларировалась благая - средства от сбыта церковных ценностей должны были пойти на закупки продовольствия, медикаментов и прочих необходимых товаров. В итоге, в течении 1922 года было изъято церковного имущества на 4,5 миллиона золотых рублей. Огромная сумма. Естественно, не вся она была потрачена на борьбу с голодом и его последствиями. На эти цели было израсходовано лишь 20-30%. Основная же часть этих миллионов была «потрачена» на разжигание пожара мировой революции.. А кое-что было просто банально разворовано на местах в процессе изъятия, транспортировки и хранения.

Последствия голода

От голода и его последствий погибло около 5 миллионов человек. В Самарской области в 4 раза увеличилась смертность. Она достигла 13%. От голода более всего пострадали дети. Были нередки случаи когда родители избавлялись от лишних ртов. Не единичны были даже случаи каннибализма. Те же дети которые выживали, как правило, становились сиротами, пополняя многотысячную армию беспризорников.

Голодные годы, к сожалению, повторятся совсем скоро в 1932-1933 гг. Однако для Самарской области он будет более «щадящим». На сей раз больше всего пострадает Украина и юг России.

Воспоминания очевидцев и след в художественной литературе

Голод 1921-1922 годов описывается в повести нашего земляка А.С.Неверова — «Ташкент- город хлебный». Простыми, доходчивыми словами он рассказывает о свалившемся на народ несчастьи:

Дед умер, бабка умерла, потом - отец. Остался Мишка только с матерью да с двоими братишками. Младшему - четыре года, среднему - восемь. Самому Мишке - двенадцать… Мать с голодухи прихварывает. Нынче плачет, завтра плачет, а голод нисколько не жалеет. То мужика на кладбище несут, то сразу двоих. Умер дядя Михайла, умерла тетка Марина. В каждом дому к покойнику готовятся. Были лошади с коровами, и их поели, начали собак с кошками ловить.

Не правда ли, похож этот отрывок повести на дневник Тани Савичевой? Критика отнеслась к этому произведению весьма прохладно, однако в печать она была допущена. Но в середине 1930-х годов она попала в «запретительный» список. Опала с произведения Неверова была снята во времена хрущевской оттепели. В 1968 году по его мотивам был снят одноименный фильм, над сценарием которого работали Андрей Кончаловский и Андрей Тарковский.

Но суровая реальность тех лет, была куда более мрачной, нежели может ее передать литературное произведение.

В богатых степных уездах Самарской губернии, изобиловавших хлебом и мясом, творятся кошмары, наблюдается небывалое явление повального людоедства. Доведенные голодом до отчаяния и безумства, съевши все, что доступно глазу и зубу, люди решаются есть человеческий труп и тайком пожирают собственных умерших детей. В селе Любимовке один из граждан вырыл из могилы мертвеца-девочку лет 14, перерубил труп на несколько частей, сложил части тела в чугуны… Когда это «преступление» обнаружилось, то оказалось, что голова девочки «разрублена надвое и опалена». Сварить же труп людоеду, очевидно, не удалось

Вот как описывает ситуацию губернский инструктор Александр Зворыкин в своем докладе от 15 февраля 1922 года:

Населением Ставропольского уезда съедено все, что только можно есть: кора деревьев, солома с крыш, тряпье, какое скапливалось годами, все суррогаты до катуна включительно. Собирают лошадиный кал и в свежем виде перерабатывают его в пищу. Трупоедство развито невероятно. Съедаются не только умершие родственники, но и воруются трупы из амбаров, куда свозятся все покойники в ожидании групповых похорон. Хоронят в каждой деревне один раз в 10-14 дней, человек по 60-80. За последнее время смертность дошла до 10-12 человек в день. Регистрация смертей при этом не ведется…

Съесть человека у многих уже не считается большим преступлением – мол, это уже не человек, а только его тело, которое все равно сожрут в земле черви. Раньше, мол, не ели и падаль, потому что это считалось грехом, а теперь подъели все. Говорят об этом с каким-то тупым равнодушием и спокойствием, и порой кажется, что разговор идет о какой-нибудь дунайской селедке, которая и побольше, и помясистей, и ценой подешевле.

Сохранились фотографии, сделанные в районах, страдавших от голода.

95 лет назад, в 1920 году, начался голод в Поволжье. Пик его пришёлся на 1921 и 1922 годы. Он унёс жизни более 5 миллионов человек.

В распоряжении ДГ оказались воспоминания очевидцев голода, записанные на юге нашей области в 1997 году. Ранее они не публиковались. Сейчас уже, скорее всего, людей, рассказавших о голоде, нет в живых.

Это история о том, как быстро меняется человеческая природа в нечеловеческих условиях.

Чепурнов Пётр Савельевич

[Большеглушицкий район, с. Константиновка, с/х им. Н.К. Крупской]

Ловили. Смотрят — идёт какой-нибудь маленько подходящий. Его раз — и куда-нибудь. Нет. Куда? Пропал и пропал… Я сам в столовую ходил, там у меня сестра жила. Туда по речке ходили. Я шел, а там пусто было, только землянки стояли. Они из этой землянки выходят и за мной. Пропадали люди, ели их. Я вот убежал. Или тут принесут мертвых и обрезают.

Рыли вот эту самую яму. Скребков какой-то… Он не наш был. Как мне думается, он не один был. Как хоронили? У меня два брата померли, один вперёд помер. В сенях раньше сундук стоял, холодно. Сундук откроют, и в сундук. Их в сундук положили и хлеб на них получали в столовой. А потом, к весне, сюда, к яме свозили. Я забыл, сколько здесь народа.

Трупы обрезали. Как узнают, какой получше помер… Ели свои. Откуда они придут? Свои. И малоглушицкие – все такая же история. Из своего села и ели. Страшная была картина.

А ловить их больно-то. Совет был, но не работал. Они сами боялись. Придут домой, и их самих съедят.

Детей ловили, резали. Если сила была. Я сам еле убёг, если бы не убёг, то и всё…

Землянки не людоедские были. Люди помирали, уезжали… не жили нигде. Они скитались. То там, то тут. Кому как лучше поймать человека. Где много мужиков, они все-таки боялись, а где пустошь — как пойдут, они раз его… Такая история была.

Это как есть зернохранилище, а это могилохранилище. Где меньше людей было схоронено, а где бугор большой — не знаю сколько будет. Раньше у нас в селе полторы тысячи дворов было. Здесь тысяча есть, а там бугор поменьше. Вот такая процедура была.

Екатерина Николаевна Минаева

[Большечерниговский район, с. Большая Черниговка]

Я росла сиротой, сироткой… Отец купца ездил, возил на тройках, ну везде. Он не жил тут, он в Самаре жил. У меня мать с отцом… их лошади растрепали.

Я работала горничной у купца. У меня вот серьги были золотые, они же, купцы, подарили. Я горничной плясала. Выходила, когда там пляшут, когда была девочкой небольшой. Тут крест золотой был, да.

Меня из-за купца отдали замуж. Меня отдали замуж за такого парня, который парень работящий, и работает у него. Я с ним пожила месяцев восемь, он помер. Наколол ногу на сучок, на яблоневый. Тут же у него сады были, у купца-то. И на третий день всё, столбняк, помер.

Потом революция. Купцу что? Купец сел и уехал из Самары, сюда даже не приезжал.

Это уж осенью я родила. Маленький, худенький. Как я родила, уж я прям и не знаю. Бабку какую-то приводили. Бабка-то вся в саже, грязная.

Детдом открыли в хозяйском доме, дом большой был, там и открыли детдом. Уже голодный год пошел. Вот голодных детей собирали… Я ребёнка родила и поступила туда. С ребёнком своим. Ну, он родился. Пожил. Он у меня жил 13 недель. И помер. Он у меня там помер. Тогда подкинули… принесли двух мальчиков. Этот говорит мне, который руководил этим. Ну, меня все там знали. «Катя, давай это, ребёнок твой помер, молоко пока не пропало. Давай корми. Этих детей». Я этих мальчиков стала кормить.

Приехала банда, с Уральска они, наверное, заступали. Там и киргизы, и татары, и башкиры, и кого там только не было в этой банде. Все разно ряженные, обирают нашего брата. Лошади у них блестят.

Они залезли, начали орудовать. Первым долгом нас, нянек, изуродовать начали.

Дети бегли по степи кто куда. Рассыпались, которые могли. А которые не могли, погорели. Зажгли же весь хутор. Да, ну вот меня изуродовали всю. Я сейчас-то наполовину человек. (Смеётся) Ну, мужчины там всякие. Ой, боже мой! Не могу я так. (Плачет) Я этого ребёночка всё держала, а потом я не помню. Тут уж я не помню, как и чего со мной было.

Там у меня были серьги с глазками и медальон, и браслетка. Браслетка не золотая, серебряная, но позолоченная была. Всё забрали у меня. А вот уши, я думала, вырвут. Нет, не изорвали, наверное, слабый запор был.

Мне семнадцатый год был, когда голод начался. Летом уж больно был засух, жар. Степь-то большая была, ни травы, ничего, вот кругом чернота. На земле даже травы не было.

Летом-то ели весь запас. У купца такие амбари с хлебом были. Но тоже растащили всё. Народу-то сколько было. Все у него работали. Когда запасы-то кончились?! Зимой. Запасы-то не так раньше дома запасал хозяин. А у нас все хозяйское поделили вот, и всё. Когда запасы кончились, деваться некуда — кто куда.

Стали эти давать, пайки. Присылали откуда-то. Варили и давали по половнике. Какой-нибудь суп и какава, а хлеба нет. Хлеба не давали, хлеба не было. Лошадь зарезали, съели. Ели что попало.

Шкуру снимешь с этой коровы или с лошади, её опалишь. Варишь и ешь. Вот так кормились. Еле-еле до весны дотянули, да.

Какой-то мужчина ехал с Уральска. Раньше-то у купца столбняком ездили. Сейчас шоссейка. А раньше столбняк был. Ну вот лошадь у него утонула, верблюд. Весь хутор наш побежал туда. Кто ногу, кто лапу, рубить силы ни у кого нет. Все попухли. И я отекала, у меня живот вот этакий был. Ноги вот такие. Вся отекшая была. Но ходила.

Вода у нас всегда в чугунке в печке стоит. Горячая. Вот этой водой полощешься. А это мясо делишь, чтоб дотянуть до весны.

Растаяло… Травку варим и едим. Мякину ели, но я, например, мякину мало ела. А уж травы всякой поела. А уж весной стали давать кукурузной муки, с мукой эту траву смешиваешь, вроде сыт.

Ели собак, ели птиц… людей ели. Амбар был большой. Ну, там у купцов всякие амберьи были. С хлебом. А тогда — пустые. Полон был этих людей.

Которые могли ещё своих туды собирать. Отнесут свово, отнесут свово. Мерзли, помирали в каждой семье. Ведь семьи тогда были большие, по семь человек. Это сейчас одного родят, и всё.

Так они мягкие места вырезали. Залезут в амбар. Нарежут мякоть. Больше вот заднюю часть вырезали. А там что вырезать? Там он уж высох весь. Так ведь знали, не было жрать ничего.

Они [людоеды] помирали, такие страшные делались. Никто не придирался, но они все равно помирали. Они живут, на них внимания как-то не обращаешь, боисся их. Да, боисся. Вдруг станут опять жрать. И они как-то все равно долго не жили, помирали. Хотя ели.

Наверное, им плохо было… Всё-таки людей ели. Они едят, потом разбегаются кто куда. Им тут стыдно делается. Бегут в разные места. Ну, куда-нибудь уйдут, живут. Смотришь, помер. Господь наказывает, конечно, кто ж? Бог наказал. Их как-то за людей не считали.

Я вот и сейчас живу, не сожрали…

Харитонова Матрёна Михайловна

[Большеглушицкий район, с. Константиновка]

Ели, ели людей. Из ямы таскали прямо мёртвых, а то и живых… Пропал — нету. Страшно по улице было ходить.

Из своего села ели. Свои поймают, убьют или зарежут.

Такое время было. Они едят, едят и всё равно помрут. Съедят и помрут… тогда и власти не было. Какая власть? Кипучка, крик, слёзы, голод. Что может власть сделать? Вот столовая – кто ел? Власть да сват, да брат, да знакомые. Телят кормили в столовой. Кашей да хлебом.

Сколько народу померло, кто ж их считал. Три ямы… Как же их сосчитаешь? Идут или едут, валят. Опять кладут, опять кладут.

Под видом изъятия церковных ценностей для борьбы с голодом .

Энциклопедичный YouTube

1 / 2

✪ Помощь США голодающей Советской России в 1921 1922 годах по программе АРА 2

✪ Голод 1933 г.

Субтитры

Причины голода

• жестокая засуха 1921 года - от засухи погибло около 22 % всех посевов; в некоторых районах урожай не превышал количество семян, затраченных на посевную; урожайность в 1921 году составила 43% от уровня 1913 года;
• разрушительные последствия Гражданской войны;
• проводимое большевиками уничтожение частной торговли и денег (продразвёрстка и военный коммунизм).

Историк А. М. Кристкалн к главным причинам голода относит отсталость сельского хозяйства, последствия гражданской войны, интервенции и продразвёрстку; к второстепенным - засуху, исчезновение помещичьих и крупных крестьянских хозяйств .

Согласно выводам некоторых историков, среди причин голода были завышенные объёмы продразвёрсток 1919/1920 и 1920/1921 годов, в результате выполнения которых крестьяне лишились части посевных семян и необходимых продуктов питания, что привело к дальнейшему сокращению посевных площадей и сборов зерна . Продразвёрстка и действовавшая с весны 1917 года хлебная монополия приводили к сокращению производства крестьянами продуктов только до уровня текущего собственного потребления. Отсутствие легального частного рынка хлеба при отсутствии каких-либо значимых запасов зерна у правительств советских республик, разруха на транспорте и только начавшие свою деятельность новые институты власти также послужили причиной голода.

Помощь голодающим

Отсутствие каких-либо значимых резервов продовольствия у правительства советских республик привело к тому, что оно в июле 1921 года обратилось за продовольственной помощью к иностранным государствам и общественности. Несмотря на множественные просьбы, первая незначительная помощь была отправлена лишь в сентябре. Основной поток помощи пошёл после активной общественной кампании, организованной лично Фритьофом Нансеном и рядом негосударственных организаций Европы и Америки в конце 1921 - начале 1922 года. Благодаря значительно лучшему урожаю 1922 года массовый голод прекратился, хотя в наиболее пострадавших ранее регионах помощь голодающим оказывалась до середины 1923 года. Голод 1921-23 годов также привёл к случаям людоедства и вызвал массовый рост беспризорности .

Для борьбы с голодом и спасения населения Советской России государством были мобилизованы все учреждения, предприятия, кооперативные, профсоюзные, молодёжные организации, Красная армия. Декретом ВЦИК Советов от 18 июня 1921 года была образована Центральная комиссия помощи голодающим (ЦК Помгол) как организация с чрезвычайными полномочиями в области снабжения и распределения продовольствия. Возглавил её председатель ВЦИК М. И. Калинин . Комиссии помощи голодающим создавались и при Центральных исполнительных комитетах республик РСФСР, при губернских, уездных и волостных исполкомах, при профсоюзах и крупных предприятиях.

В июле (не позднее 9-го) Предсовнаркома В. Ульянов (Ленин) писал:

Если район, охваченный неурожаем и голодный, обнимает территорию с 25 миллионами населения, то не следует ли рядом мер самых революционных взять с этого именно района молодёжь в армию в количестве около 500 тысяч штыков? (и даже может быть до 1 миллиона?)
Цель: помочь населению до известной степени, ибо прокормим часть голодных, и, может быть, посылками домой хлеба поможем до известной степени голодным. Это первое. А второе: поместить эти 1 / 2 миллиона на Украине, чтобы они помогли усилению продработы, будучи сугубо заинтересованы в ней, особенно ясно сознавая и чувствуя несправедливость обжорства богатых крестьян на Украине.

Урожай на Украине приблизительно определяют (Раковский) 550-650 миллионов пудов. Вычитая 150 миллионов пудов на обсеменение и 300 (15 x 20 = 300) на прокорм семьи и скота, получим остаток (550-450 = 100 ; 650-450 = 200 ) в среднем около 150 миллионов пудов. Если поставить на Украине армию из голодных губерний, этот остаток можно бы собрать (налогом + товарообмен + особыми реквизициями с богатых на помощь голодным) полностью .

Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Изд. пятое. Т. 44. М.: Изд-во политич. лит-ры, 1974.- С. 67.

Формально в это время Украина не входила в состав РСФСР. В 1921 году на Украине (особенно в южных районах) начинался голод .

Кроме главы правительства России (в 1921 году) о продуктовых посылках с Украины говорил глава правительства Германии (в 1941 году).

2 августа 1921 года советское правительство обратилось к международному сообществу с просьбой о содействии в борьбе с голодом. «Российское правительство, - говорилось в ноте, - примет любую помощь, из каких бы источников она не поступила, совершенно не связывая её с существующими политическими отношениями». В тот же день В. И. Ленин написал обращение к мировому пролетариату, а ещё ранее (13 июля) Максим Горький с ведома руководства страны призвал общественность Запада не допустить массовой гибели людей в России. На 9 февраля Советская Россия выделила для закупки продовольствия только в США на сумму около 12 миллионов 200 тысяч долларов . Всего за два года в США было закуплено продовольствия на 13 миллионов долларов США. Значительные ресурсы удалось мобилизовать и внутри голодающей страны. К первому июня 1922 года в голодных губерниях было открыто свыше 7000 советских столовых (столовых иностранных организаций до 9500).

Конфискация церковного имущества

<…> Мы нашли возможным разрешить церковно-приходским советам и общинам жертвовать на нужды голодающих драгоценные церковные украшения и предметы, не имеющие богослужебного употребления, о чём и оповестили Православное население 6(19) февраля с. г. особым воззванием, которое было разрешено Правительством к напечатанию и распространению среди населения.

Но вслед за этим, после резких выпадов в правительственных газетах по отношению к духовным руководителям Церкви, 10 (23) февраля ВЦИК, для оказания помощи голодающим, постановил изъять из храмов все драгоценные церковные вещи, в том числе и священные сосуды и прочие богослужебные церковные предметы. С точки зрения Церкви подобный акт является актом святотатства… Мы не можем одобрить изъятия из храмов, хотя бы и через добровольное пожертвование, священных предметов, употребление коих не для богослужебных целей воспрещается канонами Вселенской Церкви и карается Ею как святотатство - миряне отлучением от Неё, священнослужители - извержением из сана (Апостольское правило 73, Двукратн. Вселенск. Собор. Правило 10).

Отобранные у церкви ценности отправлялись в Гохран . Согласно сводной ведомости ЦК Последгол ВЦИК о количестве изъятых церковных ценностей на 1 ноября 1922 года было изъято:

• Золота 33 пуда 32 фунта
• Серебра 23,997 пуда 23 фунта 3 лота
• Бриллиантов 35 670 шт.
• Прочих драгоценных камней 71 762 шт.
• Жемчуга 14 пуда 32 фунта
• Золотой монеты 3 115 руб.
• Серебряной монеты 19 155 руб.
• Различных драгоценных вещей 52 пуда 30 фунта

Всего было изъято церковных ценностей на два с половиной миллиарда золотых рублей. Из этих средств только примерно один миллион рублей было потрачено на закупку продовольствия для голодающих. Основная часть собранных средств пошла на «приближение мировой революции » .

Помощь иностранных организаций

Продовольственную, материальную и медицинскую поддержку пострадавшим оказывали: Международный комитет рабочей помощи (Межрабпом) (Создан по инициативе Исполкома Коминтерна 13 августа 1921 г.), Организация общеевропейской помощи голодающим России (возглавляемая Ф. Нансеном - она объединила под эгидой Международного Красного Креста 15 религиозно-благотворительных обществ и комитетов) и ряд других религиозно-благотворительных обществ и комитетов (Миссия Ватикана, «Джойнт» и др). Основной объём помощи предоставлялся Американской администрацией помощи .

Американская администрация помощи

Неоднократно зафиксированные нами акты поедания трупов являлись последней стадией длительно нарастающего и прогрессирующего чувства голода, каковое постепенно сламывало все препятствия, всякую борьбу с собой…

В июле 1922 г. пищу в столовых АРА и паек кукурузы получали 8,8 млн чел., а в августе 10,3 млн. В пик активности на АРА работало 300 американских граждан и более 120 тысяч человек, нанятых в советских республиках.

Всего за два года АРА было израсходовано около 78 млн долларов, из которых 28 миллионов - деньги правительства США, 13 млн - советского правительства, остальные - благотворительность, частные пожертвования, средства других частных организаций. С начала осени 1922 г. началось сокращение помощи. К октябрю 1922 года продовольственная помощь американцев в России была сведена до минимума.

Международный Комитет Помощи России под руководством Нансена с сентября 1921 по сентябрь 1922 г. доставил в Россию 90,7 тыс. тонн продовольствия .

Лига Наций и призывы Ф. Нансена оказать помощь голодающей Советской России

30 сентября 1921 года на заседании Лиги Наций в Женеве выступил Фритьоф Нансен. В нём он обвинил правительства стран-членов Лиги в желании решить проблему большевизма в России посредством голода и гибели 20 миллионов человек. Он отметил, что множественные и неоднократные просьбы о предоставлении 5 миллионов фунтов стерлингов (половина стоимости линкора) к правительствам Европейских государств остались без ответа. И теперь, когда Лига Наций приняла резолюцию - эта резолюция говорит только о том, что нужно что-то сделать для России, но отказывает в этом. Более того, представителем Королевства Югославия М. Спалайковичем была предложена резолюция, возлагающая всю ответственность за голод на Советское правительство. Комментируя это, он отметил: «Мы не дадим ни пенни парням из Москвы… из двух зол - голода и большевизма я считаю последний худшим». По информации корреспондента, аналогичного мнения были и другие делегации, но они это выразили в более обтекаемой форме .

Масштаб и последствия голода

Исследователь голода В. А. Поляков пришёл к выводу, что мероприятия советской власти ликвидации голода и его последствий были малоэффективными . Смертность возросла в 3-5 раз (в Самарской губернии , Башкирии и Татарской Советской республике смертность возросла с 2,4-2,8 до 12,3-13,9 человек на 100 душ населения в год). Умирали преимущественно беспосевные (23,3) и в меньшей степени малопосевные (11,0), средне- (7,7) и крупно-посевные (2,2) (смертность на 100 человек) крестьяне.

Кроме того, голод в той или иной степени охватил практически все регионы и города Европейской части Советских Республик.

Милиция вступила вновь… в полосу голода… появились случаи смерти милиционеров от голода и изнурения… состояние милиции в продовольственном отношении было крайне близким к катастрофичному

В КазАССР в ноябре 1921 года число голодающих составляло 1 млн 300 тыс. человек, а в марте 1922 года - 1 млн 500 тыс. человек .

Потери в период голода трудно определить, поскольку никто не занимался подсчётом жертв. Самые большие потери наблюдались в Самарской и Челябинской губерниях, в автономной области немцев Поволжья и Башкирской автономной республике , общее число населения которых сократилось на 20,6 %. В социальном плане больше всех страдала деревенская беднота, особенно те, у кого не было молочного скота , спасшего от смерти многие семьи. В возрастном плане больнее всего голод ударил по детям, лишив значительную часть тех, кому удалось уцелеть, родителей и крова. В 1922 г. более полутора миллионов крестьянских детей, предоставленных самим себе, бродяжничали, прося подаяние и воруя; смертность в приютах для беспризорных достигала 50 %. Советское центральное статистическое управление определило дефицит населения за период с 1920 по 1922 гг. равным 5,1 млн. человек. Голод в России 1921 г., если не считать военных потерь, был крупнейшей для того времени катастрофой в европейской истории после средневековья .

Оценки произошедшего

См. также

Примечания

1. Революция и гражданская война в России: 1917-1923 гг. Энциклопедия в 4 томах. - Москва: Терра , 2008. - Т. 1. - С. 446. - 560 с. - (Большая энциклопедия). - 100 000 экз. - ISBN 978-5-273-00561-7 .
2. Кристкалн А. М. Голод 1921 г. в Поволжье: опыт современного изучения проблемы. Автореферат диссертации. 1997
3. См.: Каракулов, Дмитрий Владимирович. Голод 1921 - 1922 гг. на Урале. Диссертация. Введение . С. 15 - 16.
4. Хлопець села Благовіщенка Іляріон Нищенко, що через голод убив свого 3-літнього брата і з"їв його

Голод в Поволжье был обусловлен несколькими факторами. В Самарской губернии только в ряды Красной армии и на фронты Гражданской войны было призвано около 50% мужчин занятых в сельском хозяйстве. Учитывая тот факт, что наша губерния в основе своей была аграрной с абсолютным преобладанием сельского населения над городским, становится очевидным, как сильно осложнилась ситуация в сельском хозяйстве.

В Самарской губернии, как и во всем Среднем и Нижнем Поволжье дело было чрезвычайно осложнено засухой 1920 г. В некоторых уездах губернии за все лето вообще не выпало осадков. Резко сократившиеся, почти в два раза, к 1920 г. посевные площади Самарской губернии дали 20 млн. пудов хлеба, вместо обычных 146 млн. пудов. Значительная часть хлеба, которая могла помочь губернии пережить последствия засухи и неурожая, была вывезена в соответствии с продразверсткой. Без продовольствия остались как зажиточные, так и беднейшие крестьяне.

Руководство страны в это время было озабочено поиском путей дальнейшего экономического развития. 30 ноября 1920 г. был принят проект постановления Ленина, в котором предусматривалось превратить продразверстку в натуральный налог. В декабре 1920 г. состоялась встреча крестьян-делегатов VIII Всероссийского съезда Советов с Лениным, на которой прямо говорилось о необходимости отмены продразверстки и изменений отношений с крестьянством. 10 марта 1921 г. крестьянский съезд Самарской губернии принял решение просить Центр отменить классовый принцип разверстки, заменив его прогрессивным налогом, налагаемым подесятинно.

После X съезда партии, оказалось, что партийные руководители Самарской губернии примкнули, к так называемой «рабочей оппозиции», т.е. не поддерживали необходимости переустройства советской экономики на принципах НЭПа. Итогом было то, что летом 1921 г. из Самары были отозваны секретарь губкома Милонов, председатель губисполкома Сокольский, ответственные работники Хатаевич, Янсон. В Самару была прислана новая группа ответственных работников. Председателем губисполкома был избран Антонов-Овсеенко.

Голод в 1921 г. продолжал набирать обороты. Самой тяжелой ситуация оказалась в Самарском Заволжье. Государство попыталось решить проблему посредством семенных ссуд, однако посевные площади небыли засеяны полностью. Опять началась страшная засуха и уже весной погибло 50% озимых хлебов. В южной части губернии – нашествие саранчи, уничтожившей остатки урожая. Если урожай 1920 г. составил 20 млн. пудов, против обычных 146 млн., то урожай 1921 г. – 2.7 млн. пудов.

Хлеб закончился очень быстро, ни о каком посевном фонде речи быть не могло. Начался забой скота, сначала рабочего, потом молочного. Население стало покидать родные места. Из за засухи в лесных районах губернии вспыхнули и бушевали многочисленные пожары, горели населенные пункты. Появились и обычные спутники голода – эпидемии, в частности в Самарской губернии вспыхнула эпидемия холеры. К концу лета 1921 г. паника среди жителей губернии достигла необычайных размеров и началось повальное бегство. Всеми возможными путями десятки тысяч крестьян пытались перебраться в урожайные губернии. С июля по ноябрь 1921 г. от голода и холеры умерло около 15 тыс. человек. Ежедневно на железнодорожной станции Самара подбирали около 200 умиравших детей. На 1 января 1922 г. голодало более 86% населения Самарской губернии. Число голодавших в нашей губернии было в два раза выше, чем в соседних Саратовской и Симбирской. В Самарской губернии очень часты стали случаи каннибальства, причем не только трупоедства, но и людоедства.

Советское правительство в июне-июле 1921 г. пыталось разработать комплекс мер, для противостояния и ликвидации голода. С губерний Среднего и Нижнего Поволжья был снят налог с посевных площадей. Созданы центральная и местная комиссии помощи голодающим. Председателем центральной комиссии был назначен Калинин, председателем местной – Антонов-Овсеенко.

В.И. Ленин обратился к губерниям, не затронутым голодом, с призывом отправлять семена в неурожайные губернии и организовать народное движение в помощь голодающим. Ленин призвал крестьян Украины оказать помощь голодающему Поволжью. Причем Ленин говорил о необходимости отправлять в Поволжье крестьянские делегации, чтобы они сами могли убедиться в размерах голода. Калинин лично посетил Самару и села Самарского и Пугачевского уездов. Состоялся ряд заседаний, как в центре, так и на местах, в ходе которых был выработан план действий для ликвидации голода. Минимальная потребность в хлебе была определена в 24 млн. пудов, причем было заявлено, что государство может обеспечить только 60% необходимого хлеба, а остальное предстоит найти. Огромное значение для преодоления последствий голода имел сбор продналога в губерниях, не затронутых голодом – центральные районы России и губернии Сибири. Чтобы обеспечить максимальный сбор продналога, его размер в целом по стране был уменьшен вдвое. Уже в сентябре 1921 г. в самарскую губернию поступило 2 млн. пудов зерна и было засеяно 440 тыс. десятин. К весеннему севу поступило 2.8 млн. пудов семян и было засеяно 850 тыс. десятин земли.

Советским правительством была предпринята и такая беспрецедентная мера поиска средств помощи, как конфискация церковных ценностей. 23 декабря 1922 г. был принят соответствующий декрет. Русская православная церковь, не отказываясь от сбора средств в помощь голодающим, естественно была резко против насильственного изъятия ценностей необходимых для богослужения. Только в церквях Самарской губернии было собрано более 170 пудов серебра, 3 фунта золота, 328 бриллиантов и множество других драгоценностей. Считается, что именно за счет реализации части этих ценностей губерния получила весной 1922 г. 32 вагона зерна.

Помимо мер принятых для создания семенного фонда, советское правительство и общественность пытались помочь населению Самарской губернии, где голодало более 500 тыс. человек. В первую очередь помощь была направлена для спасения детей. С поездом Калинина, посетившего губернию, были отправлены продукты для детей, затем несколько вагонов с мукой, рисом, какао. В стране была развернута мощная агитационная кампания в пользу помощи голодающим детям. Для спасения детей во множестве открывались новые детские дома. Уже к сентябрю 1921 г. было открыто 232 новых детских дома. Военный округ Заволжья взял на полное содержание 6 тыс. детей. К началу 1922 г. Губкомголодом, общественными, государственными и зарубежными организациями были открыты пункты питания, обеспечивавшие 768 тыс. человек.

Большое внимание катастрофической ситуации в Поволжье уделили крупнейшие деятели мировой культуры и науки: Горький, Франс, Барбюс, Нексе, Эйнштейн, Драйзер. Они обращались с призывами о помощи к мировой общественности и сами оказывали помощь. А. Франс отдал в фонд помощи Нобелевскую премию 1921 г. Нексе открыл и содержал на собственные средства детский дом в Самаре.

Отдельного внимания заслуживает изучение вопроса об иностранной помощи голодающим Поволжья. По общему объему оказанной помощи первое место принадлежит Американской администрации помощи (АРА). Комитеты АРА снабжали продуктами 273 тыс. голодающих детей.

Одним из первых с просьбой о помощи обратился к мировому сообществу М. Горький. 6 июля 1921 г. Горький написал письмо известному полярному норвежскому исследователю Ф. Нансену и просит узнать, не может ли Норвегия отправить в Поволжье партию сушеной рыбы. 19 июля в «Правде» было опубликовано обращение Горького к честным людям – гражданам Европы и Америки. Первая реакция последовала от Нансена, который добился от норвежского правительства бесплатной отправки в Поволжье рыбы и рыбьего жира на 500 тыс. крон.

15 августа в Женеве состоялась конференция Международного Красного креста, утвердившая Нансена верховным комиссаром Международной комиссии КК по оказанию помощи голодающим Поволжья.

27 августа было подписано соглашение между Советским правительством и Комиссией КК о порядке помощи голодающим. Был создан Исполнительный комитет международной помощи России (ИКМПР) и все присланное из-за рубежа объявлялось его собственностью.

2 декабря 1921 г. Нансен лично прибывает в Самару и инспектирует Самарскую губернию. Нансен на заседании Губисполкома внес предложение усилить сбор иностранной помощи за счет привлечения материалов, могущих заинтересовать иностранных граждан. В результате было принято решение о реализации за рубежом русских и советских марок, имевших большой спрос за границей.

Нансену удалось организовать помощь от 32 частных организаций Норвегии. В общей сложности от норвежцев поступило более 3 млн. крон.

Среди стран Северной Европы по объему оказанной помощи первое место принадлежало Швеции. Шведский КК прибыл в Самару 6 декабря, сопровождаемый составом из 36 вагонов с гуманитарной помощью (продовольствие, медикаменты, одежда, обувь). Уже 28 декабря шведский КК открыл в Самаре столовую на 8 тыс. порций в день. Постепенно отделения шведов распространились на территории Самарского уезда. Пункты питания были организованы в 94 местах и выдавали 20 тыс. порций в день. Одновременно открывались медпункты. Следует отметить, что выдачей продуктов на местах у шведов заведовали группы, состоявшие из одного представителя миссии и двух выборных крестьян данной местности. Все расходы по содержанию персонала и организации механизма помощи нес исключительно шведский КК. Вплоть до июля 1922 г. число выдаваемых Шведской миссией порций непрерывно росло и составило 1.8 млн. порций в месяц.

В конце лета 1922 г. в связи с наметившимся улучшением ситуации организация Нансена начинает сворачивать свою работу. В связи с этим значительное количество гуманитарной помощи раздавалось различным самарским организациям вне плана. Тем не менее, шведы продолжали кормить население губернии вплоть до мая 1923 г., выдавая 20 тыс. пайков ежедневно. Если по количеству выдаваемых паков шведы уступали АРА и англо-американскому «Обществу друзей квакеров», то по калорийности шведские порции намного превосходили американские (примерно в 2 раза).

Помимо снабжения населения через собственные пункты, шведы помогали двум Самарским больницам, 18 детским домам. Шведский КК содержал собственную больницу в Самаре на 40 человек, детский дом на 450 человек в Красном Яру, больницы в Вязовом Гае и Яблоневом Овраге.

В Самаре шведы ежемесячно распространяли 350-400 посылок гуманитарной помощи, 2 тыс. пайков для Губернского союза учителей и Самарского университета.

Помимо распределения гуманитарной помощи, шведская миссия проводила и другие мероприятия, призванные сыграть свою роль в улучшении ситуации в Поволжье. Шведами было закуплено и доставлено в Самару 4 трактора для перевозки продовольствия и вспашки земли. С февраля 1922 г. Шведская миссия начинает пополнять семенной фонд Самарской губернии. Доставляются семена зерновых, бахчевых и огородных культур.

Однако, не смотря на объем и темпы оказанной иностранцами помощи, они столкнулись с целым рядом трудностей. Прежде всего, это трудности с доставкой гуманитарных грузов по железной дороге. Вагоны с продовольствием шли, иногда из Петрограда в Самару в течение трех недель. Иногда вагоны просто пропадали. Распространение продуктов и помощи по населенным пунктам Самарской губернии так же было сопряжено с огромными трудностями из за, практически полного отсутствия транспорта.

К концу 1922 г. кризис голода в Поволжье был преодолен. Решающая роль в этом принадлежала переходу на рельсы НЭПа. Всего из 25 млн. пудов семян, предназначенных для Поволжья, Самарская губерния получила к весне 1922 г. 2 млн. пудов. Урожай 1922 г. составил чуть более 23 млн. пудов хлеба, но и это означало преодоление голода. 15 октября 1922 г. Помгол был ликвидирован и начал функционировать Последгол. Сразу же резко изменилось отношение к иностранной гуманитарной помощи. Если раньше звучали только благодарственные оценки, то теперь появляются и другие. А. Винокуров, член президиума Помгол заявил, что каждый пуд иностранного груза обошелся советской стороне в 1 руб. 8 коп., то есть мы на 33 млн. пудов груза издержали 33 млн. рублей в золотой валюте. Буржуазные организации были обвинены в попытке перевести помощь с гуманитарных позиций на коммерческую основу. Одновременно, представитель России при всех зарубежных организациях, оказывавших помощь, выражает просьбу продолжить деятельность по оказанию помощи для восстановления сельского хозяйства Самарской губернии. Затем вспыхнул конфликт из-за формы сотрудников Шведского КК, которую наши власти объявили военной и потребовали прекратить ее ношение. Среди крестьян, проживавших в зоне помощи, оказываемой шведами, распространялись слухи, что продукты поставляются не безвозмездно, а оплачиваются советским правительством деньгами, вырученными от продажи икон и церковных ценностей. В итоге, к лету 1923 г. в Самарской губернии остался только один представитель Шведской мисси в Красном Яру при детском доме, который был организован и содержался полностью на иностранные средства.

В свете тенденции убелять дела воинствующих атеистов и представителей иудаизма в либеральных одеждах не лишним будет напомнить об их недавнем историческом наследии, так, для рассуждения.

На фото: Пеpвая pеспубликанская нагpада — знак отличия “Борцу с голодом”,
учрежденная Татарским ЦИК в 1922 г. (всего награжден 81 человек).
Занятно, что знак не был простой безделушкой — на территории республики
его обладатель не мог быть ни арестован, ни судим.
Еще занятнее то, что инициатором учреждения такой награды был Ленин —
человек, для которого голод 1921-1922 годов стал долгожданной удачей.

Продотряды отнимали даже лебеду.

Весной 1921 года не только, как принято считать, Поволжье, но и Левобережную Украину, Крым, Центрально-Черноземный район, часть Урала поразил ужасающий голод. Власть все списала на засуху, “непрекращающуюся борьбу помещиков, капиталистов и их слуг”. Природные явления (в том числе и суровая зима, уничтожившая озимые), последствия мировой и гражданской войн, естественно, сыграли роль, были толчком к катастрофе. Hо главной причиной все же видится продовольственная политика советской власти, разрушившая экономический уклад страны (известный социал-демократ и историк Hиколай Рожков еще в 1919 году предупреждал Ленина о том, что его эксперименты приведут к голоду). 8 мая 1918 года Ленин пишет “Основные положения декрета о продовольственной диктатуре”, обосновывающие “беспощадную и террористическую борьбу и войну против крестьянской и другой буржуазии, удерживающей у себя излишки хлеба”. А “буржуем” объявлялся крестьянин, даже не использующий наемного труда, но не желающий просто так расставаться с выращенным и убранным своими руками хлебом. Hаставляя экспроприаторов-рабочих, Ленин прямо призывал: “Смерть им!”

В хлебных районах России урожайные годы всегда сменялись неурожайными и одни создавали “тыл” для других. Это в нормальной жизни. Hо за три года революции все запасы были отняты продотрядами, а крестьяне просто перестали сеять больше, чем нужно самим, — все равно отдавать даром. Тогда стали выгребать и семена. Из воспоминаний крестьян деревни Тойгельды Муслюмовского района: “В начале осени 1921 года в Тойгельды прибывает вооруженный продотряд. Hайденный в хозяйствах хлеб выметался до последнего зернышка. Отбирали все, вплоть до семян конопли, хранившихся на чердаках, и заготовленных на случай голода семян лебеды”.

Общеизвестно, что свободная торговля в ленинском воображении была одним из самых жутких кошмаров. А хлебная монополия и распределительное снабжение — вовсе не временной мерой, а одним из главных политических принципов. Он писал: “…Крестьяне далеко не все понимают, что свободная торговля хлебом есть государственное преступление: “Я хлеб произвел, это мой продукт, и я имею право им торговать” — так рассуждает крестьянин по привычке, по старине. А мы говорим, что это государственное преступление. Свободная торговля хлебом означает обогащение благодаря этому хлебу — это и есть возврат к старому капитализму, этого мы не допустим, тут мы будем вести борьбу во что бы то ни стало”. Вынужденный отказ от “военного коммунизма” и нэп он воспринял как величайшую трагедию и всегда считал их временным отступлением.
Голод же понимался Владимиром Ильичом как эффективнейший способ политической борьбы. Вспомним, что во время голода в Поволжье в 1891 году Володя Ульянов был единственным представителем местной интеллигенции, принципиально протестовавшим против оказания общественной помощи. Потому что голод, по его мнению, толкал крестьянина на путь революции. С тех пор Ленин несколько скорректировал свои взгляды — голод начала 20-х помог ему подавить мощное крестьянское сопротивление (“малая гражданская”) — ведь голодные не бунтуют. Как писал Александр Куприн, никогда еще мир так не осознавал, какое подлое могущество заключено в восьмушке хлеба: “Все пошло насмарку перед голодными спазмами желудка. От сопротивления, которое Россия оказывала большевикам в первые времена узурпации ими власти, не осталось и следа”.

Родители боялись, что детей съедят.

Именно поэтому голодающим районам изначально не было оказано никакой централизованной помощи. Именно поэтому сюда не шли эшелоны с продовольствием, как в гражданскую в околевающие Москву и Петроград. Более того, 1 июня 1921 года выходит постановление Совета труда и обороны “О прекращении беспорядочного движения беженцев”. Отныне никто не мог выехать из голодающих областей без специального пропуска. Знакомые штучки. Так было в “зачищаемом” после ухода Врангеля Крыму зимой 1920 — 1921 годов. Именно так будет в 1931 — 1932 годах на Украине.

И именно поэтому срывались все попытки западных организаций помочь голодающим. Предложения о помощи стали поступать сразу — от министра торговли США Герберта Гувера, возглавлявшего Американскую администрацию помощи (АРА; безвозмездно помогала странам, пострадавшим в Первой мировой войне) и миссии Фритьофа Hансена при Лиге Hаций, но были отвергнуты из политических соображений. Например, АРА настаивала, что помощь голодающим должна оказываться непосредственно ее представителями на местах. За границей было хорошо известно о классовых пайках и категориях питания в зависимости от характера труда, продовольственных преимуществах “совслужащих” (а их к 1922 году было уже 2,5 миллиона — в десять раз больше, чем чиновников в царской России), а потому волновались, как будет распределена их помощь.

Вскоре скрывать масштабы катастрофы и свое бездействие власти стало трудно. К тому же стала вполне реальной гибель миллионов людей. В голодных районах дошло до того, что детей не выпускали на улицу — боялись, что их съедят. Вот пара кошмарных донесений из районов Татарии. “Гражданка Агрофена Засорина заявляет, что 19 февраля утром она ушла по миру и, возвращаясь домой с двумя мертвыми кошками, предназначенными для питания себе и детям, ею обнаружено, что дети в ее отсутствие зарезали малолетнего ее сына Федора в возрасте одного года и занялись приготовлением для употребления его в пищу”. “Гр. Сапаром Фанзеевым 48 лет зарезана и съедена одножительница Яминсара Губайдуллина, спустя три дня Фанзеев зарезал свою дочь 20 лет Мингулу, через несколько времени зарезал своего сына Гайсу 14 лет, трупы которых оказались все съедены”.

В Поволжье в хлебопечении лебеда составляла 45 процентов, трава — 3,5, желуди — 3,3 процента. По официальным данным, только за первую половину 1922 года в Татарии умерло от голода 192829 человек, от тифа — 25784.

В общем, цель — запугивание — была достигнута. И в августе 1921-го Ленин обращается за помощью к другим странам и соглашается на прямую раздачу продовольствия.

Конгресс США выделил АРА (действовала в России до середины 1923 года) 20 миллионов долларов, в период наибольшей нужды она ежедневно кормила более 10 миллионов человек. В сентябре 1921 — июле 1922 годов АРА доставила в Татарию 886154 пуда муки, крупы, сала и молока для детей, а также 2311175 пудов кукурузы и 78645 — ржи — для взрослых. Hа 1 августа 1922 года продовольствием АРА здесь кормилось 1372253 человека. Оказывал помощь и Международный Красный Крест. Однако против иностранцев то и дело организовывались провокации, шла слежка ВЧК, а в руководстве для агитаторов в голодных областях было прямо сказано: “Помощь, которую собирается оказать нам мировая буржуазия, есть сплошное лицемерие, есть шаг, преследующий политические цели. Это положение агитатор должен иллюстрировать фактическим материалом, подробно остановившись на замыслах Всероссийского комитета помощи голодающим”.

Церковное золото для мировой революции.

Голод дал Ленину повод провести тотальное ограбление Церкви. 2 января 1922 выходит постановление “О ликвидации церковного имущества”, а в марте Красин обосновывает Ленину необходимость создания за рубежом синдиката по распродаже драгоценностей.
В этом же месяце Ленин писал Вячеславу Молотову: “…Для нас именно данный момент представляет из себя не только исключительно благоприятный, но и вообще единственный момент, когда мы можем с 99-ю из 100 шансов на полный успех разбить неприятеля наголову и обеспечить за собой необходимые для нас позиции на много десятилетий. Именно теперь и только теперь, когда в голодных местах едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией, не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления. Именно теперь и только теперь громадное большинство крестьянской массы будет либо за нас, либо во всяком случае будет не в состоянии поддержать сколько-нибудь решительно… горстку черносотенного духовенства и реакционного городского мещанства”. И предлагал расстрелять возможно “большее число представителей реакционной буржуазии и реакционного духовенства”.

И это при том, что еще летом 1921 года по инициативе патриарха Тихона православная церковь создает Всероссийский и епархиальные церковные комитеты для помощи голодающим, организует сбор средств (всего собрано 9 миллионов рублей).

Выгребали все подчистую. Из доклада председателя комиссии по изъятию ценностей в Татарской республике Сергея Шварца от 22 июня 1922 года: “Моя личная тенденция и тов. Галактионова была такова, что в церквах и монастырях по возможности ничего не оставлять, несмотря ни на какие условия, в которых будет протекать изъятие, и несмотря ни на какие ходатайства и особые мнения экспертов, сыпавшиеся в комиссию как из рога изобилия”. Hадругательство над святынями, естественно, порождало протест, который пропаганда превращала в отказ помогать страждущим.

А Ленин даже особо и не скрывал того, что награбленное вовсе не предназначалось голодающим: “Hам во что бы то ни стало необходимо провести изъятие церковных ценностей самым решительным и самым быстрым образом, чем мы можем обеспечить себе фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей… Без этого фонда никакая государственная работа вообще, никакое хозяйственное строительство в частности и никакое отстаивание своих позиций в Генуе в особенности совершенно немыслимы. Взять в свои руки этот фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (а может быть, и несколько миллиардов) мы должны во что бы то ни стало. А сделать это с успехом можно только теперь. Все соображения указывают на то, что позже сделать нам этого не удастся…”

В 1995 году Комиссия при Президенте РФ по реабилитации жертв политических репрессий сделала следующий вывод: “В начале 20-х годов, под предлогом помощи голодающим Поволжья, было изъято церковных ценностей на два с половиной миллиарда золотых рублей. Однако на покупку продовольствия, по нашим данным, ушел только один миллион”. Остальное — на мировую революцию.

Голод унес более пяти миллионов человек. Он и сопровождавший его террор психологически сломили крестьянство и в декабре 1922 года позволили Ленину, уже “не отвлекаясь”, приступить к “оформлению” СССР.

Их на официальном языке называли «голодбеженцы». Их были тысячи, десятки тысяч. Это был великий исход несчастных людей, гонимых с родных мест костлявой рукой голода.

На фото: Голодбеженцы.

На фото: Умершие от голода дети. Гробов не было. Хоронить было не кем. Их сваливали в ямы, подобные этой.

На фото: жертвы голода — дети.

На фото:Трупы умерших от голода собранных за несколько декабрьских дней 1921 на кладбище в Бузулуке, 1921 г.

В.Тополянский. Год 1921-й: покарание голодом.
…
М.Горький:«Я - в августе - еду за границу для агитации в пользу умирающих от голода. Их до 25 миллионов. Около 6-и снялись с места, бросили деревни и куда-то едут. Вы представляете, что это такое? Вокруг Оренбурга, Челябинска и других городов - табора голодных. Башкиры сжигают себя и свои семьи. Всюду разводят холеру и дизентерию. Молотая кора сосны ценится 30 тысяч рублей за пуд. Жнут несозревший хлеб, мелют его вместе с колосом и соломой и это мелево едят. Вываривают старую кожу, пьют бульон, делают студень из копыт. В Симбирске хлеб 7500 рублей за фунт, мясо 2000 рублей. Весь скот режут, ибо кормовых трав нет - все сгорело. Дети - дети мрут тысячами. В Алатыре мордва побросала детей в реку Суру».
Массовые самочинные перемещения голодающих в поисках пропитания волновали центральную и местные власти гораздо сильнее, чем трудноразрешимая продовольственная проблема. На путях бегства крестьян из голодающих районов губернское начальство принялось выставлять кордоны. Жалобы по этому поводу в кабинеты советских правителей обычно не проникали, но в середине лета членам Политбюро довелось все-таки ознакомиться с одним письмом, отправленным из Симбирска 4 июля и адресованным Ленину:
«Действиями продовольственных властей Симбирская губерния, особенно инородческие уезды ее, подверглась полному опустошению. Ныне губернию постиг совершенный неурожай. В недалеком будущем жертвы от голодной смерти, сейчас насчитываемые десятками, будут исчисляться сотнями и тысячами; между тем из губернии никуда не выпускают население в поисках хлеба. Знаете ли Вы об этой политике продовольственных органов?»
Четкий ответ на вопрос симбирского обывателя дал Каменев. Выступая с докладом о голоде на пленуме Московского совета 30 августа, он разъяснил политику партии по отношению к самовольным переселенцам из голодавшего Поволжья: «Конечно, мы должны удерживать крестьян на месте. Это самый плодородный район России. Если крестьяне будут из него уходить, то один из крупнейших плодородных районов России будет потерян». Позднее большевики признали, что часть беженцев из голодного края (не то 600 тысяч, не то более одного миллиона человек) прорвались сквозь степные кордоны и рассеялись по стране, а свыше 900 тысяч жителей Поволжья пришлось эвакуировать в «урожайные местности».
…
Зарубежной помощи действительно не хватало, но не потому, что какие-то вагоны с продовольствием грабили обезумевшие от голода обыватели или расплодившиеся по всей стране банды, а потому, что степень бедствия превзошла самые мрачные прогнозы. Нансен, поколесивший по российской провинции в декабре 1921 г., вернулся в Москву потрясенный увиденным. В тех поволжских селениях, где еще теплилась жизнь, крестьяне выходили из дома только за водой, а питались остатками собранной осенью соломы, которую растирали в каменной ступе вместе со жмыхом, дубовой корой, глиной и костяной мукой, полученной из истолченных костей павших животных. Лишь в отдельных избах еще сохранились 5–10 фунтов (приблизительно 2–4 килограмма) отрубей - единственного зимнего запаса крестьянской семьи. По словам сопровождавшего Нансена доктора Феррера (представителя британского комитета врачебной помощи России), с такой чудовищной гуманитарной катастрофой, как в Поволжье, ему не доводилось прежде встречаться во время массового голода ни в Азии (прежде всего в Индии), ни в Африке.
В том же декабре 1924 г. М.Ф. Андреева, прибывшая в Москву с отчетом о торговых операциях за границей, записала в своем дневнике: «Слышала сегодня от продовольственников, приехавших с Волги, что есть места, где не только едят своих мертвых, но установили плановое распределение живых людей - кого когда съесть. В первую голову стариков, а затем ребят, которые послабее. Бросают жребий»…
Более подробные показания о людоедстве в Поволжье оставил впоследствии Осоргин: «С ужасом и презрением писали [в Европе] о “случаях каннибализма”, не зная, что это были уже не случаи, а обыденное явление и что выработалось даже правило сначала есть голову, потом потроха и лишь к концу хорошее мясо, медленнее подвергавшееся порче. Ели преимущественно родных, в порядке умирания, кормя детей постарше, но не жалея грудных младенцев, жизни еще не знавших, хотя в них проку было мало. Ели по отдельности, не за общим столом, и разговоров об этом не было». Как заметил Максимилиан Волошин, «душа была давно дешевле мяса, и матери, зарезавши детей, засаливали впрок».
Даже Калинин не утаивал, что в Башкирии массовым явлением стало «убийство родителями своих детей как с целью избавить последних от мук голода, так и с целью попитаться их мясом», а вообще в Поволжье над свежими могилами надо было выставлять караул, чтобы местные жители не выкопали и не съели трупы.
Не пренебрегали в Поволжье и упитанными иностранцами: весной 1922 г. крестьяне Самарской губернии убили и съели сотрудника АРА, наблюдавшего за поставками продовольственной помощи.
Наряду с каннибализмом, голод породил неслыханную беспризорность с ее прямыми последствиями - детской преступностью, детской проституцией, детским нищенством и нередкими психическими отклонениями у выживших детей и подростков. В 1922 г. выяснилось, что 30 процентов детского населения Поволжья и Крыма погибли от голода и эпидемий. «Еще видел детей, - свидетельствовал Осоргин, - черемисов и татарчат, подобранных по дорогам и доставленных на розвальнях в город распорядительностью Американского комитета (АРА). Привезенных сортировали на “мягких” и “твердых”. Мягких уводили или уносили в барак, твердых укладывали ряд на ряд, как дрова в поленнице, чтобы после предать земле».
…
Тем не менее уже 6 июля 1922 г. Политбюро поставило в повестку дня вопрос «вывозе хлеба за границу», а 27 декабря того же года, обнаружив хлебные излишки в закромах разоренной державы, утвердило проект А.Д. Цюрупы (зам. председателя Совнаркома, а до декабря 1921 г. - наркома продовольствия РСФСР) об экспорте 15 миллионов пудов ржи, 4 миллионов пудов ячменя, 3,5 миллиона пудов жмыха и 500 тысяч пудов пшеницы.Так как все это зерно доставалось большевикам фактически даром (в виде натурального продовольственного налога), дешевый «русский хлеб» слегка потеснил на европейских рынках дорогой американский.
Экспорт зерновых из голодающей страны, да еще получающей международную продовольственную помощь, произвел крайне неблагоприятное впечатление на западных политиков и предпринимателей…

В самые страшные месяцы 1921 и 1922 гг. советские правители затратили миллионы рублей золотом прежде всего на финансирование мировой революции и выполнение «задач ВЧК по закордонной работе», на закупку стрелкового оружия и самолетов в Германии и выплату контрибуции после бесславного вторжения в Польшу, на обеспечение чекистов продовольственным, материальным и денежным довольствием и обмундирование воинских частей ВЧК и отрядов особого назначения, на лечение наиболее ответственных товарищей в немецких клиниках и санаториях и пропаганду коммунистического вероучения. После оплаченной большевиками публикации какого-то опуса Троцкого в одной из британских газет любопытные европейцы подсчитали, что на эти деньги можно было спасти от голодной смерти тысячу детей.
…

Из доклада предпомгола Вознесенского. Март 1921 г.

«…Проезжая Чувашскую область, нас предупредили о имеющихся здесь случаях нападения голодных на вагоны с целью грабежа, были приняты меры во время стоянки поезда, при отходе и на ходу поезда пришлось стоять с винтовками (их у нас было две) и наблюдать за людьми, сидевшими на ближайших тормозах или расхаживающих по путям подле вагонов.
На ст.Казань голодный люд положительно осаждал вагоны, пытаясь их вскрыть или просверлить отверстие с целью хищений. Здесь борьба с таким явлением была нелегкая, т.к. желающих достать таким способом хлеб было очень много. Среди них мы видели стариков, женщин и детей с изможденными от голодовки лицами, едва державшихся на ногах. Вид этих людей говорил за то, что никакие угрозы им не страшны, ибо они голодны. За 4 дня нашей стоянки в Казани было застрелено военной охраной 30 голодных, застигнутых на месте хищения, но эти суровые меры были бессильны живой голодный переступал труп убитого собрата, пытаясь достать то, чего не успел взять первый. С трудом удалось добиться постановки наших вагонов на пассажирских, более безопасных путях, но и здесь дети со специальными железными прутами тащили через дверные щели рожь…»

Национальный архив Республики Татарстан. Ф.Р-4470. Оп.1. Д.6. Л.125; 125 об.

«Рапорт
РСФСР
3 района уездной милиции
28 февраля 1922 года № 134
Начальнику Спасской кантонной советской милиции

Доношу, что во вверенном мне 3 районе в деревне Ямкине Алкеевской волости гр.Сапаром Фанзевым 48 лет зарезана и съедена одножительница Яминсара Губайдуллина, спустя три дня Фанзеев зарезал свою дочь 20 лет Мингулу, через несколько времени зарезал сына Гайсу 14 лет, трупы которых оказались все съедены. Остались крупные части костей, скрытые во дворе. Обвиняемый Фанзеев скрылся неизвестно куда. Настоящий протокол направлен нарследователю Спасского кантона за № 134.

Начальник милиции 3 района.»

НА РТ. Ф.Р-4470. Оп.1. Д.6. Л.19.

«Рапорт №112
…
Доношу о происшествии во вверенном мне 3 районе селе Апакове Юхмачинской волости: гражданкой Роявой Лукерьей и находящейся у нее квартиранткой — Тышктной Варварой с двумя девочками на 17 февраля 1922 года ночевал сирота мальчик Филип Сорокин, вышеупомянутыми женщинами был задушен, изрублен на мелкие куски и съеден. По произведенному обыску председателем совета Апаковского общества обнаружено в подтопке свареное человечье мясо в количестве около 2 1/2 ф, которое вместе с актом Апаковского сельсовета направлено нарследователю 2-го участка Спасского кантона за № 112.

Начальник 3 района.»
НА РТ. Ф.Р-4470. Оп.1. Д.6. Л.16 об.

Голод в Яранском уезде. 1921–1922 гг.
Елена Дождикова,
сотрудник краеведческого музея.

«В январе 1922 года уездная комиссия помощи голодающим телеграфировала в губернию:
«Началось массовое паломничество голодающего населения Яранского уезда за глиной в Уржумский уезд. В результате потребления глины в пищу явилось повальное заболевание в Сердежской и Тожсолинской волостях и случаи смерти. Запрещение глиноедения провести невозможно. Нами открыта столовая на 120 детей, но требуется неизмеримо большая помощь».
Глиноедение. За селом Торьялы Уржумского уезда была гора, где добывали белую жирную глину. В народе в то время ходила легенда, что эта глина - окаменевший хлеб. Вот за этим-то «хлебом», за этой-то «мукой» шли и ехали целыми деревнями. Такой «хлеб» был представлен в уездный комитет помощи голодающим из Сердежской волости. Изготовлялся он из 60 частей глины и 40 - овсяного размола (именно размола, а не муки, так как овес зерен не содержал). Первое время такой «хлеб» вызывал чувство сытости, не поддерживая организм. Потом начиналась рвота, опухал живот, случалось, доходило и до смерти. Непосредственно от голода тоже умирали. В начале 1922 года сообщалось о единичных случаях. В марте была уже такая информация: «К весне положение катастрофическое (гиблое), за последние две недели случаи голодной смерти: в Сердежской волости - 55, в Тожсолинской - 46, в Зыковской - 20, в Цекеевской - 4, в Салобелякской - 3, в Малошалайской - 3… Люди выкапывают падаль на скотских кладбищах и едят…». И позже, хотя дожили до зеленой травы: лебеды, крапивы, клевера (в Тожсолинской ели солому с крыш, березовые ветки, липовые опилки, мелкие липовые палочки сушили и перемалывали в муку), но «… в июне в этой волости умерло от голоду детей и взрослых 83 человека».

Множество трагических случаев описывали очевидцы голодных лет. Например, такие: отец с дочкой отправились искать хлеба, но по дороге отец умер, а дома осталась жена с четырьмя детьми; женщина с грудным ребенком на руках просила милостыню и, отчаявшись что-либо получить, бросила дитя в реку Иж. Не выдержиав голода, люди шли на самоубийство…
На почве голода распространился тиф. Массовые заболевания отмечены в деревнях Танаково, Халтурино Комаровской волости, Козловаж Салобелякской волости.
Многие уходили из родных мест, особенно - в Вологодскую губернию. За бесценок продавали инвентарь, одежду, дома. «В деревне Лагуново продан дом за 7,5 пуда картошки, в деревне Лум дом и 20 бревен строевого леса за 5 пудов хлеба». Много скота зарезали, много пало от бескормицы.
ЦК Помгола издал постановление: каждые 10 человек граждан, не признанных голодающими, обязаны кормить одного голодного. Нормой питания одного голодного в месяц считалось 20 фунтов (1 фунт = 410 граммов) муки, или 3 миллиона деньгами (как обесценились деньги, если в 1904 году фунт ржаного хлеба в Яранске стоил всего 2 копейки!). В учреждениях, где служащие получали зарплату, удерживалась определенная сумма в помощь голодающим, или же служащие должны были внести эту долю продуктами.
В губернии, кроме Яранского, голодало население Советского, Уржумского, Малмыжского, Нолинского уездов. Для помощи Вятской были прикреплены губернии–опекуны: Вологодская, Северо-Двинская, Олонецкая. Судя по газетным публикациям, помощь от них была слабой.

В марте 1922 года производилось изъятие ценностей из церквей города и монастырей…
В апреле епископ Яранский Сергий разослал уведомление всем приходским общинам Яранского уезда: «во исполнение декрета центральной Советской власти об изъятии церковных ценностей, уездные органы власти приступили к выполнению этого декрета. В целях безболезненного проведения изъятия считаю необходимым напомнить церковным общинам, что церковь никогда не оставалась безучастной к народным бедствиям, каковым является в настоящее время голод. Поэтому приходские общины приглашаются оказывать содействие представителям власти при изъятии ценностей из церквей, отсутствие коих не затрагивает существенных интересов культа».
Серебра было изъято 25 пудов, 34 фунта, 33 золотника, 66 долей. Это составило 1 миллиард 551 миллион 798 тысяч 242 рубля. На эту сумму по мартовским расценкам можно было закупить 31 035 пудов муки.
Ценности были переданы в Вятку, и на них приобретена ржаная мука. Яранскому уезду послали 3 715 пудов.
Положение продолжало оставаться тяжелым. В различных сообщениях о числе голодающих в уезде называются разные цифры, но все они переваливают за 200 тысяч человек.
Нам со школы известно, что был голод в Поволжье. Но оказывается, что и в Яранске люди тоже прошли через него…»

Вячеслав ЗАРУБИН

ГОЛОД 1921-1923 гг. В КРЫМУ (по сводкам ЧК/ГПУ).

«Выписки из суточных сводок ЧК(ГПУ) в хронологическом порядке с некоторыми сокращениями. (Орфография и пунктуация текста документов приведена в соответствии с современными нормами языка).

«Голод принимает все большие размеры и становится угрожающим. В одном Карасубазаре умирает 15-20 человек ежедневно. Население ест кошек и собак. Смертность растет. Во всех районах можно наблюдать много нищих, большая часть которых умирает от голода. В Феодосии голод усиливается. (…) Помгол из-за отсутствия материальных средств не может оказать той реальной помощи, которая необходима населению. Пожертвования не поступают. В Севастополе на улицах от голода умирает много беженцев» (выписка из сводки 41 за 16 февраля).

«Голод начинает достигать высших форм своего проявления. В Севастополе голодает все население. В Карасубазаре 25.000 голодающих. Ежедневно регистрируются смертные случаи. Подкидывание детей в ясли продолжается. Приюты все переполнены и снабжаются из рук вон плохо. В дер. Шейх-Эли Карасубазарского района [с. Козловка, ныне не существует — В. З.] гр. Вани зарезал двух своих сыновей и дочь и съел их вместе с женой [см. выписку из сводки 64 за 11-12 марта — В. З.]. Борьба с голодом в некоторых городах начинает расширяться. В Керчи оборудуется дом для детей. В Ялте Центросоюзом открыта столовая, для которой артель хлебопеков отпускает ежедневно хлеб. В Севастополе на Корабельной стороне открыт очаг на сто детей. На питательном пункте отпускаются обеды на 3.000 детей. Организована тройка по разгрузке города от голодающих беженцев. В остальных же уездах [округах — В. З.] никаких улучшений положений голодающих не наблюдается» (выписка из сводки 42 за 17 февраля)

«Голод в Крыму с каждым днем усиливается. На разных концах города Севастополя лежат трупы, которых не убирают по двое суток. Обыватели, проходящие мимо трупов, посылают проклятия Соввласти. Смертность на почве голода с каждым днем увеличивается, например, за истекшие сутки было 20 случаев голодной смерти. Их [умерших — З. В.] хоронят без всякой регистрации и без обрядов. Во многих местах Карасубазарского района главную пищу составляют собаки, кошки и т. п. Компомголам оказывается крайне незначительная помощь вследствие отсутствия надлежащих средств. Такая же картина иллюстрируется в Феодосийском и Евпаторийском округах. Продоволь-ственных транспортов ниоткуда не поступало» (выписка из сводки 43 за 18 февраля).

«Ужасы голода начинают принимать кошмарные формы. Людоедство становится обычным явлением: в Бахчисарае семья цыган зарезала 4-х детей и из [их — В.З.] мяса сварила суп. Цыгане арестованы, и суп с мясом доставлен в милицию; в Севастополе на рынке валяются трупы, причем милиция отказывается [их убирать — В. З.], очень халатно относится к своим обязанностям: по целым дням трупы не убираются. В Карасубазаре регистрируется 25-30 смертных случаев [ежедневно — В.З.]. Деятельность компомголов проявляется слабо. Но если в городах заметны кой-какие признаки помощи, то в деревнях голодающие оставлены абсолютно на произвол судьбы. Положение детских приютов улучшается. Волна нищенства усиливается» (выписка из сводки 56 за 3 марта).

«Обычное явление голода как употребление в пищу кошек, собак, всякой падали, суррогата продолжается по-прежнему всюду. О женщинах, задержанных в Бахчисарае с головой ребенка… выяснилось, что они съели двух детей одной из них, а затем зарезали чужого, голова которого и была у них найдена…В пищу идут самые различные суррогаты: кожи, мякина и макуха. Едят собак, кошек и падаль. Людоедство стало обыденным явлением. Участились случаи самоубийств на почве голода, кражи, бандитских выступлений и эпидемических заболеваний. »
«(…) В Карасубазаре население начало питаться травой и улитками. (…)» (выписка из сводки 58 за 5 марта)

«Борьба с голодом идет прежними темпами и по-прежнему не может разрешить выдвигаемых моментом задач, так как местные средства не позволяют расширить помголам помощь голодающим. Из центра получение помощи также недостаточно, судя по числу голодающих. В Джанкое по статистике голодающих 6240 взрослых и 5411 детей, из них больных взрослых 404 и детей 497. В Армянском районе голодающих 1802 взрослых и 1715 детей, Курманском районе [Курман-Кемельчи – ныне районный центр п. Красногвардейское — В.З.] 2294 взрослых и 2000 детей. Наличие же [у] помгола 5 пудов муки и 5 пудов сахара. В других районах голод тоже принимает грандиозные размеры, и по дорогам валяются десятки умерших от голода трупов. За последнее время в Евпатории зарегистрированы родителями пропажи детей. Предполагают, что дети съедены» (выписка из сводки 63 за 10 марта).

«Ужасы голода начинают принимать кошмарные формы, и людоедство становится обычным явлением и с каждым днем принимает все большие и большие размеры. Так, в Севастополе впервые зарегистрированы случаи людоедства и самоубийства на почве голода, по улицам валяются трупы умерших и умирающих [так в тексте — В. З.]. В Каразубазарском районе настроение голодающих подавленное в связи со слухами о снятии с довольствия помгола взрослых. Они озабочены, предчувствуя в этом потерю последней поддержки, бывшей, хотя далеко недостаточной, но все же могущим давать голодным просуществовать дальше. В том же районе в деревне Шейх-Эли отец зарезал своих двух малюток и съел их вместе с женой. Третьего зарезать не успел, так как был арестован; в убийстве сознался и после умер.
Жена умерла также [см. выписку из сводки 42 за 17 февраля — В.З.]5. Крестьяне с ужасом смотрят на происходящее, а контрреволюционный элемент использует это для антисоветской агитации. В остальных районах голод также усиливается и принимает грандиозные размеры. Помощь из центра не поступает; помголы из-за отсутствия продресурсов работают слабо, и вследствие этого, увеличивается волна беженцев, которые, бросая последний скарб, устремляются в город в надежде в нем найти заработок и продолжают голодать вмести с детьми, как и в деревне. Детские приюты переполнены детьми» (выписка из сводки 64 за 11-12 марта).

«Голод с каждым днем в Крыму усиливается и принимает грандиозные размеры. Каждый день сводки с мест сообщают о людоедстве. В Карасубазаре опять обнаружено людоедство. Мать зарезала своего 6-ти летнего ребенка, сварила его, и начала его есть вместе с 12-[лет]ней дочкой. Женщина была арестована и на допросе в милиции лишилась рассудка. По отправлению ее в больницу она скончалась. Местный помгол из-за отсутствия продресурсов не в состоянии дать голодающим возможности существовать хотя [бы] в полуголодном состоянии, вследствие чего и является людоедство, и употребление в пищу падали. Весь день на рынке происходит ловля случайно забредших сюда собак. Говорить о[б] употреблении в пищу суррогатов не приходится. Голодные массы в большом проценте питаются воловьей и овечьей кожей, также забирая из кожевенных заводов отбросы, побывавшие в обработке и извести. Больницы переполнены голодающими, которые умирают от истощения. Смертность достигает до 25 человек ежедневно. Голодных в Бахчисарае в городе до трех лет 1793 чел., от трех до 14 – 3270 чел. и взрослого населения 38584. Помгол получает еженедельно только 17[неразборчиво — В. З.]0 пайков. В городе открыто 17 питательных пунктов и два эвакопункта для беженцев и в районе 13 питательных пунктов. В Джанкое крестьяне продают остаток мертвого инвентаря. Смягчить все эти ужасы местные помголы не в состоянии, и нужна быстрая и решительная помощь из центра» (выписка из сводки 65 за 13 марта).
по сообщению начокрмилиции Симферопольского округа в дер. Азамат Симферопольского округа [с. Малиновка Белогорского района — В.З.] два брата Чурай и Суин Асла[н] Оглу [в марте -В. З.] съели несколько детей, причем Чурай съел трех детей в возрасте от 6 до 10 лет, а Сеин [так в тексте — В.З.] одного 6-ти лет. Допрашиваемые крестьянами, они признались, что съели трупы сначала своих детей, а затем заманили проходившего мальчика Пехтеева, которого, убив, съели, и, наконец, мальчика 13-14 лет, собиравшего по деревне милостыню.»

В 1922 г. ситуацию осложнили нашествие саранчи и проливные дожди. С осени наступает вторая волна голода. В ноябре голодало 90 тысяч человек, в декабре — до 150 тыс.Вновь умирали люди.Лишь к лету 1923 г. кошмар наконец-то ушел в прошлое. Голод унес более 100 тысяч жизней (из них более 75 тыс. крымских татар). Бедствие нанесло огромный ущерб хозяйству полуострова.»

М. Горький, отвечая на вопрос о голоде в России, заданный ему в Берлине, ответил: «Я полагаю, что из 35 миллионов голодных большинство умрет». Однако в этой трагедии «буревестник революции» так же как и большевистские вожди, видел положительное явление, ибо «вымрут полудикие, глупые, тяжелые люди русских сел и деревень… и место их займет новое племя - грамотных, разумных, бодрых людей» [М.Горький. О русском крестьянстве. Берлин, 1922, С. 43-44.]

Лукуллов пир.

С. КУЛЕШОВ, доктор исторических наук.

Постановлением Политбюро ЦК РКП от 12 апреля 1921 года был создан специальный золотой фонд для «лечения больных товарищей» - семей партийных бонз. 24 марта 1922 года на заседании Оргбюро ЦК РКП на это было ассигновано 200 ООО золотых рублей. В мае 1922 года отправлены на лечение за границу жена Артема (Сергеева) с ребенком, в июле - Бош с дочерью, Стучка с женой, Данилов с дочерью, Русанов…
Начало двадцатых - самое страшное время для России. Нищета, разруха, голод… Но те, кто призывал народ во имя светлого будущего затянуть пояса, сами этого делать отнюдь не собирались. Напротив, усердно заботились о здоровье и благополучии собственном и своих близких.Так, в июне 1921 года в местные партийные организации рассылается за подписью секретаря ЦК Михайлова и наркомздрава Семашко специальная инструкция, в которой говорилось: «Ввиду крайней переутомленности ответственных партийных работников ЦК РКП предлагает порядок предоставления возможности использовать отпуск «для отдыха и поправления здоровья». Была разработана иерархическая система номенклатурных привилегий в зависимости от должности. Высшие партийные бонзы получали право «помещаться в специальные санатории. Управление курортами обеспечивает их полной санаторной нормой».
6 апреля 1922 года на заседании Политбюро ЦК слушается вопрос «О результатах медицинского осмотра ответственных товарищей». Итоги оказались печальными - большинство ответственных товарищей признаны серьезно больными 2. Сказывались авралы, штурмовщина, методы «красногвардейской атаки», усердное проталкивание «партийной линии» в ущерб конкретному делу.
В интервью с Фарбманом, не опубликованном у нас, Ленин сказал: поскольку мы единственная партия, то вынуждены работать без смены до изнеможения.
Уж лучше бы не работали… Оттеснив от власти все политические организации, большевики осуществляли диктатуру своей партии, как правило, силовыми методами. Все это действительно подрывало и тело, и дух.
Но каким образом поправлялось здоровье представителей тоталитократии (термин, на наш взгляд, наиболее точно выражающий правящую партийно-бюрократическую элиту)? За счет народа, цинично и скрытно.
Чего стоят рекомендации о лечении в Висбадене и Карлсбаде, Киссингене, Тироле.
24 марта- 1922 года заседает Оргбюро ЦК РКП, на котором слушается вопрос о создании специального
золотого фонда для «лечения больных товарищей за границей» и реализации соответствующих постановлений Политбюро и Оргбюро от 12 апреля и 5 августа 1921 года. Еще тогда Наркомфину было предложено ассигновать дополнительно (!) 100000 рублей золотом для выдачи необходимых пособий уезжающим за границу «больным товарищам». Составлялись сметы на специальный фонд. Так, решением Оргбюро от 12 апреля 1922 года для этих целей было ассигновано 200000 золотых рублей 4. Именно этот год характеризовался потоком решений по отправке номенклатурных семейств с солидной валютной дотацией.
И именно этот год характеризуется самыми ужасными последствиями массового голода. Это прекрасно знали «слуги народа» - в высшие партийные инстанции непрерывно поступала страшная информация с мест.
20 декабря 1921 г. Всем членам Политбюро. «Доношу, что вЛюбимовской волости… было обнаружено в декабре месяце человеческое тело у гражданина… Стешникова Василия, каковой вышеуказанное тело вырывал из могилы и употреблял со своим семейством в питание».
3 января 1922 г. Всем членам Политбюро. Самара. «Голодная… отрубила от человеческого трупа руки и ноги, каковые ела. Наблюдается голодание, таскают с кладбища трупы для еды. Наблюдается, детей не носят на кладбище, оставляя для питания… Нет возможности описать весь ужас голода, который убивает чувства еще живых…» .
И это - еще далеко не вся правда. Факты, приводимые в рукописи доктора медицины Я. Виолина (Казань.
1922),- жуткие, но этот мартиролог продовольственной политики партии-государства знать необходимо,
чтобы положить конец слюнявым побасенкам об аскетической скромности вождей революции, деливших
с голодными детишками «картошку в мундире».
Вот некоторые данные из этой рукописи.
По Татарской республике. С ноября 1921 года по май 1922 года случаев трупоедства - 72, людоедства - 223. По Башкирской республике. С сентября 1921 года по апрель 1922 года - 220 и 58 (Виолин замечает при этом, что представитель Здравотдела, давший эти сведения, сказал, что они далеки от истины, действительная цифра в десять раз больше).
А ВОТ ФАКТЫ:
Одиннадцатого мая 1921 года агентом уголовного розыска установлено, что гражданка города Мамадыша Татарской республики, Артемьева Анна, ее дети Федор 12-ти лет и Константин 10-ти лет, а также проживавшие у нее на квартире гражданин Сазонов Терентий 70 лет и его жена употребляли в пищу части человеческого трупа утопленника, найденного на берегу реки Вятки.
В селении С. Славино, Пугачевского уезда Самарской губернии официально засвидетельствован факт кормления матерью 3-х детей трупом умершей 13-летней дочери. У крестьянки Алексеевской волости, Спасского кантона Надежды Ивановой имелось 5 детей, из которых двое умерли. Одного ребенка Иванова съела целиком, от 2-го остались только ноги, изрубленные в куски. На допросе полуобезумевшая от голода женщина заявила, что, если помощь не придет, она съест и остальных детей.
В деревне Кармане Марасииской волости Спасского кантона крестьянка Васфазямал Сафиуллина, терзаемая голодом, зарезала свою дочь 12 лет и съела ее при участии второй дочери. В с. Три Озера Спасского кантона голодные мальчики зарезали брата. Они положили его на пол, перерезали ему горло, распороли живот, затем разрубили тело на куски и начали печь в печке. В городе Агрызе в мае месяце рабочие, выйдя с вокзала в пять часов утра и очутившись вблизи кладбища, увидели страшную картину: человек двенадцать вырезали от трупа мягкие части тела и тут же в сыром виде поедали это мясо.
К тому же, это был труп умершего от заразной болезни.

СЛОВА ОДНИ — ДЕЛА ДРУГИЕ…

Закономерен вопрос: а что же вожди, руководители? Наверное, недоедают, каждый кусочек стремятся оторвать от себя, чтобы отдать голодающим. Как бы не так!
Вот, к примеру, что пишет супруга Сталина Н. Аллилуева М. Калинину 15 марта 1921 года.
В выданный продуктовый месячный паек входило 15 куриц «исключительно для Сталина», 15 фунтов картофеля и одна головка сыра («это уже общее»). Уже 10 куриц израсходовано, а впереди еще 15 дней.- «Сталину же ввиду диеты можно питаться только курами».
Аллилуева просит в списке продуктов увеличить количество кур до 20 штук, картофеля до 30 фунтов, а сыра не одну головку, «так как с этими продуктами такая же история, как с курами, хотя они и для общего пользования» .
В 21-м году Сталин еще не был на самом верху партийной иерархии, потому и нет в его пайке черной и красной икры, как у Ленина, Троцкого…
А ведь как на словах в это же время заботился товарищ Сталин ю необходимости «сохранить и укре-
пить доверие рабочего класса… систематически воспитывать рабочий класс в духе коммунизма» . Но стандарт двойной морали - «слова одни - дела другие» - был для Сталина, как, впрочем, и для всех большевистских руководителей, политическим кредо.
Когда известный большевик С. И. Гусев ехал на IX съезд РКП(б), его отдельный вагон, благодаря
упрямству и настойчивости начальника заградительного отряда, был проверен на предмет провоза нормированных продуктов. Таковых оказалось изрядное количество: окорока, колбасы, консервы, крупа, в том числе около тридцати бутылок спиртных напитков (формально в России еще действовал сухой закон). В ответ на вопросы начальника заградотряда Гусев заявил, что тот «хам, дурак и болван». Это дело, как и множество подобных, завершилось постановлением Оргбюро и Наркомпрода, давшим «полную возможность освободить ответственных товарищей от осмотра заградительными постами» 1.
Стоит, ох, как стоит заглянуть в бухгалтерские ведомости Управления делами ЦК РКП за 1921 - 1922 годы.
Создается впечатление, что это какой-то анклав продовольственного изобилия. День начинается с записок и распоряжений в различные продовольственные инстанции. Подводы, грузовики с продуктами движутся
к штабу партии трудящихся. В июне 1921 года Управделами ЦК пишет на имя секретаря В ЦИК Енукидзе:
«Ввиду крайне тяжелого продовольственного положения наиболее ответственных (подчеркнуто
мной.- С. К.) работников секретариата ЦК РКП необходимо установить для них регулярную ежеме-
сячную выдачу продуктов питания» (это - помимо питания в столовой). Прилагается смета продуктов на
1 человека в месяц.
Сахару - 4 фунта; чаю - 4 фунта; муки ржаной - 20 фунтов; мяса - 10 фунтов; масла сливочного - 3 фунта; сыру или ветчины - 4 фунта; сушеных овощей - 5 фунтов; соли - 1 фунт; мыла простого - 2 куска; туалетного - 2 куска; папирос - 500 штук; спичек - 10 коробков. Мелькают в накладных ящики с вином, коньяком, буженина, иные деликатесы.
Не отставали от «старших товарищей» их партийные коллеги на местах. Например, в Татарском областкоме, там, где голод свирепствовал особо люто. Просматривая накладные областкома РКП за конец 1922 - начало 1923 года, видишь в списках такие продукты, как мясо, причем с обязательной маркировкой «продукт доброкачественный», масло, мука и т. п. Позволяют себе побаловаться «вкусненьким» ответственные товарищи. Отсюда - расписка в хозяйственную часть областкома - «получено масла коровьего 1/2 фунта к чаю на пленум ОК».
А вот еще один документ холуйского раболепия: «В хозчасть областкома. Получено ландрину 1 1/4 фунта
к чаю зав. отделом ОК с 2 по 6 января 1923 г. и кофе 2 фунта на январь месяц» . Лакомились карамельками с кофе, а в это время в Татобластком шли сводки - «случаи людоедства и трупоедства»,«есть волости, где население питается одними суррогатами» .
Система, обеспечивая безбедное проживание своих функционеров, создавала всевозможные препоны для продовольственной и финансовой помощи «проклятого империализма». Пусть люди будут умирать с голоду, но не брать помощь от классовых врагов.
Наглядно это проявилось в отношении к Американской администрации помощи - АРА. Делалось все,
чтобы дискредитировать эту организацию, преуменьшить значимость ее акций по организации помощи голодающим Советской России. В продовольственные посылки клали листовки будто это закупленное страной на золото продовольствие. Скрывались подлинные масштабы продовольственной помощи. А она была велика.
Об этом свидетельствует письмо полномочного представителя правительства РСФСР при всех заграничных организациях помощи голодающим А. В. Эйдука от 13 марта 1922 года.
Директору Русского отдела АРА полковнику В. Госкелю: «На пожертвования американского народа АРА
может только на Волге кормить 5 млн. взрослых и 2 млн. детей в течение пяти месяцев». Но поскольку, вследствие замерзания Балтийского моря, грузы запаздывали, то, по мнению Эйдука, можно было немедленно приступить к оказанию помощи голодающему Крыму.
Однако уже 17 марта командующий войсками Укрепрайона Крыма М. Фрунзе посылает на имя Ленина, Зиновьева, Каменева и Сталина телеграмму следующего содержания: «При посещении Одессы лично убедился в явном стремлении организации АРА широко развернуть свою деятельность в Одесском районе и создать в самой Одессе базисный склад.
Допуская, что за спиной АРА пробираются враждебные нам организации, считаю необходимым прекратить такого рода стремления, развернутые на побережье Черного моря». Вот так - пусть гибнут дети и взрослые, лишь бы соблюсти свои интересы.
Такая же политика проводилась и поддерживалась Лениным. 31 декабря 1921 года Политбюро ЦК РКП(б) отказывается от предложений АРА о закупке хлеба и семян для голодающих губерний России. Мотивировка все та же: политическая «невыгодность».
Скорее всего, в действиях АРА были и интересы разведывательного характера. Страна, осуществлявшая широкомасштабный экспорт мировой революции, представляла немалую опасность. Но разве это было главным, когда люди пухли от голода?! Впрочем, сами власти искали любые лазейки, чтобы урвать для себя от иностранного пирога. Показательно письмо, написанное в 1922 году председателем одного из облисполкомов на имя руководства АРА. Он просит, в обход существующего порядка, выделить дополнительные посылки для своих детей. За это обещает подарить самодельную папиросницу, которую «никто не сможет открыть» .
Вельможи от партии открывали недоступные для других двери к изобилию. Особо выделялся своим «гедонизмом» тиран Питера Г. Зиновьев. Очевидцы вспоминают, что по его личному распоряжению в Смольном стали давать так называемые комиссарские обеды, которые не только на фоне революционного всеобщего недоедания, но и в мирное время могли казаться лукулловыми.
Система, творя этот лукуллов пир во время голодной чумы, позволяла и другим в качестве поощрения «прикоснуться» к заграбастанным ею богатствам….

ЩЕДРОСТЬ ЗА ЧУЖОЙ СЧЕТ

«ПОМОГИ голодающим Поволжья» - призывы начала 20-х годов. Как утверждалось, во имя этой гуманной цели изымались ценности, опустошались музеи… Однако голодающим из изъятого доставались лишь крохи. Вдохновителей экспроприаций волновали другие заботы.

Молох мировой революции требовал. Отбирая последнее у собственного народа, система бросала в топку раздуваемого ею пожара национальное достояние.
Это стало сутью геополитики интернационального гегемонизма. Наглядное свидетельство тому - протоколы заседания Оргбюро ЦК РКП (б): 18 ноября 1921 года - отпустить Коминтерну 5 тыс. германских марок; 19 мая 1922 года - утверждается смета ЦК РКП на золотую валюту на август - сентябрь: ЦК КП Латвии — 20 000 р., ЦК КП Эстляндии — 13 000 р., ЦК КП Финляндии - 50 000 р. И таких фактов множество.
Небезынтересны и данные о том, во что обходились разведывательные акции: во имя все той же идеи мировой революции. В феврале 1921 года на Оргбюро рассматривалась переданная от Дзержинского «просьба тов. Раковского ассигновать миллион валютой для закордонной работы». Резолюция: направить просьбу в Коминтерн для срочного рассмотрения.
По данным советских перебежчиков, на содержание агентуры в Берлине тратилось 20 тыс. долл. (1922 г.),
35 тыс. (1923 г.), 45 тыс. (1924 г.), 75 тыс. (1925 г.).
В 1926 году весь бюджет ГПУ составлял 60 млн. золотых рублей.
«Диалектика» интернационалистско-партийной совести была такова, что у своих можно было отбирать,
а чужим отдавать. Лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» превращался в черную дыру, куда утекали продовольствие и ценности.
В августе 1922 года активно работает комиссия по изъятию экспонатов высокоматериальной (заметьте - с не духовной, а именно материальной) ценности из музеев. Хотя в нее включены представители Наркомпроса и Главмузея (И. Э. Грабарь), директор Эрмитажа (Тройницкий), но главную скрипку играют особый уполномоченный СНК Базилевич и представитель Наркомфина и Гохрана Вейс. Комиссия производит осмотр музейных экспонатов высокой материальной ценности в Оружейной палате и постановляет: передать в Гохран панагию, снятую с евангелия из Троице-Сергиевой лавры, с бриллиантами, розами и цветными камнями. Далее следует - глазетовая, с жемчугом, бриллиантами и цветными камнями митра Елизаветы Петровны, застежка от порфиры золотая с изумрудами и другие ценности. И вот уже готов подробный список, однако сверху следует окрик: подобные акты нам не нужны, нам требуется: «обследовали Сергиев музей, изъято столько-то пудов серебра, золота, на такую-то сумму сдано в Гохран». …
16 октября 1922 года Базилевич пишет секретарю Ленина докладную записку следующего содержания: «Сообщаю, что Комиссия свои работы закончила… обследованы музеи Москвы, Петрограда и их окрестностей и назначено для передачи в фонд республики до 25 фунтов золота в изделиях, серебра в изделиях до 35 пудов и до 150 карат бриллиантов… сданы в Гохран».
Но вот куда пошли эти ценности? Есть все основания предполагать, что «без мировой революции» здесь не обошлось. Ибо откуда появились крупные бриллианты у известного финского (а затем советского) деятеля Отто Куусинена (он еще в 1920 году снабжал ими коммунистов за рубежом). Давали продукты, деньги бастующим иностранным «братьям по классу», а у своего народа подводило от голода брюхо.
Да, поиск счастья во имя человечества и за счет человека обернулся подлинным преступлением. И высший суд тоталитарной системе, облачившейся в тогу социализма, - суд истории.
__

Использованы материалы:

Тимуp Латыпов.
Людоедство для диктатуpы пpолетаpиата .