Почему бог не отвечает на наши молитвы

Не так давно у меня состоялся разговор с одним солдатиком о вере в Бога. Говоря о своем неверии, он привел неожиданный, по крайней мере для меня, аргумент. Касался он молитвы.

Молодой человек утверждал, что если бы Бог был, то был бы и отклик на молитву, исполнение прошения. «Я пробовал молиться Ему в трудную минуту, но ничего не изменилось», – говорил он, и у меня в ту минуту было стойкое ощущение, что какими-либо аргументами, которые обычно убеждают людей, настроенных непредвзято, я не сумею поколебать его уверенность в небытии Бога. Конечно, я бы мог рассказать ему о том, что нужно было молиться дольше, и что сложившаяся трудная ситуация была дана ему для пользы, и что… – всё это было для него «твердой пищей», а ему нужно было «молоко». Мне неизвестны обстоятельства жизни того солдата и исход ситуации, о которой он рассказывал. Из его слов я понял, что он не получил от Бога того, чего ожидал, по крайней мере в том «формате», в каком ему было нужно. Но тогда этот бесхитростный молодой человек поставил, сам не понимая того, передо мной достаточно остро вопрос: почему Бог порой как будто не слышит наши молитвы? Нет, Он, разумеется, их слышит, но почему не спешит их услышать тогда, когда, как нам думается, самое время решать проблему, когда терпеть уже не представляется возможным? Ситуация, с которой сталкивается без преувеличения всякий верующий. Хорошо, что в случае с солдатом всё оказалось не столь драматично, но бывают ситуации намного сложнее и, увы, куда более тяжелые. У меня в памяти навсегда остался случай, о котором рассказала мне мама погибшей девушки. Та девушка попала в сложную жизненную ситуацию: ее оставил давний друг, и одновременно она лишилась любимой работы. Положение осложнялось еще тем, что на нее был оформлен кредит. И началась депрессия. Следуя маминому примеру, она стала усердно просить Господа о помощи, предпринимая при этом попытки куда-то устроиться. Я не знаю, сколько это продолжалось, но у них с мамой состоялся разговор, в котором девушка признавалась, что уже устала просить и начинает отчаиваться. «Мама, почему Он не слышит?» – вопрос, оставшийся для нее без внятного ответа: наверное, мама не смогла подобрать убедительных слов или сама не знала, что ответить… Вскоре девушка выпрыгнула из окна своей квартиры.
Похожих случаев, пусть и не со столь трагическим концом, достаточно много. В каждом из них, если он до конца и в верном направлении не осмыслен верующим сердцем, – некая недосказанность и неудовлетворенность, которые приводят неутвержденные сердца к ослаблению в вере и служат поводом к сомнению. Поэтому, я думаю, о проблеме «неуслышанной» молитвы надо говорить и ее надо обсуждать.
Сразу хочу заметить, что в описании подобных ситуаций не следует видеть попытку бросить тень на действия Промысла Божия или возложить вину за случившееся на Самого Господа. Конечно же, все ответы на вопросы нам надо искать в области нашей человеческой немощи, а если точнее – в области нашего неверного отношения к самим себе и окружающим нас обстоятельствам.
Проблема «неуслышанной» молитвы чаще всего сводится к недостатку трезвого взгляда на ситуацию и к неадекватной самооценке, вызывающей дефицит терпения. В ситуациях умножающихся скорбей и проблем мы все бываем похожи на апостола Петра, который, исполненный веры в только что узнанного Христа, пошел к Нему по волнующемуся озеру, но при усилении ветра и волн стал утопать. И причина тому – не усиление волнения на озере, а ослабление веры. Вот так и мы. Нам бы дойти до Христа по возможности при полном штиле. А если что-то и взволновалось, то чтобы это волнение поскорее утихло. Нам бы всё и сразу. Попросил? Тут же и получи, что просишь. Но такого не бывает, а если бы было, то и не требовало бы веры как таковой, а было бы чем-то вроде «сим-сим, открой дверь»! Не говорю, что такого не бывает в принципе, а не бывает как принципа в действиях Промысла Божия в человеческом роде. Обычно всегда есть период более-менее длительной молитвы, период осмысления и переосмысления человеком ситуации и период явления помощи Божией.

Урок первый: не ослабевать в молитве и не терять надежду

Господь, разумеется, слышит наши молитвы! Нам же, дабы обезопасить себя и своих ближних от духовного претыкания, хорошо бы уяснить некоторые мысли и взять их на вооружение в ситуациях, когда о чем-то важном просим Господа. И такие мысли подсказывает нам евангельское повествование об исцелении Господом дочери хананеянки (см.: Мф. 15: 22–28). Этот случай, описанный евангелистом Матфеем, – нечто новое и очень важное в отношениях Христа и тех, кто спешил к Нему за помощью. Вот как задается вопросом великий Златоуст: «Что значит этот новый и необыкновенный поступок Иисуса? Иудеев и неблагодарных вводит, и злословящих призывает, и искушающих не оставляет, а ту, которая сама приходит к Нему, просит Его и молит… Он не удостаивает даже и ответа». Это, пожалуй, единственный случай, описанный Евангелием, когда Господь уступает просьбе о помощи, как будто не желая помогать, а лишь благодаря настойчивости просящей. Хотя, разумеется, дело здесь не в нежелании Господа помочь, что невозможно и помыслить, а в особом духовном устроении хананеянки, которое позволило Господу преподать очень важные уроки и окружающим Его, и всем нам. Вот мы и поучимся у нее.
Первое, что обращает на себя внимание в повествовании, – видимая непреклонность Господа. Женщина, исстрадавшаяся (весь вид ее говорил об этом) по своей дочери, умоляет о помиловании. Апостолы, тронутые ее страданием, ходатайствуют за нее, подкрепляя ее просьбу своей. Но Господь отвечает нехарактерно для Себя, словами, исполненными формализма и равнодушия: «Я послан только к погибшим овцам дома Израилева». Но разве различает Бог иудея и язычника в делах любви и милосердия? Разве не имеет Он других овец, которых Ему подобает привести? Конечно, дело не в безразличии Бога к язычникам и тем более не в формализме. По согласному толкованию святых отцов, Господь, зная дальнейшее развитие ситуации, желал обнаружить важнейшие качества хананеянки, которая, получив затем просимое, научит и нас добиваться этого. Когда она не добивается своего и когда не помогает даже ходатайство апостолов, она поступает так, что удивляется даже Златоуст: «Как же поступает жена? Умолкла ли она, услышав это? Отошла ли? Потеряла ли бодрость? Нет. Она еще более усилила свои моления». И здесь для нас первый очень важный урок. Как бы горестна и безотлагательна ни была наша ситуация, как бы ни казалось нам, что Бог равнодушен к нам, ибо и наша слезная молитва, и ходатайства наших помощников – святых остаются без ответа, мы не должны ослабевать в молитве и терять надежду. Бог медлит с ответом, предвидя в этом благо для нас самих – и никак не иначе! Время ожидания в молитве – плодотворное время. Здесь замечательная возможность научиться терпеть в надежде на милосердие Божие, научиться постоянно и с усердием молиться, и много чего еще. Чем быстрее поймем и лучше усвоим это, тем быстрее получим плод и от своей молитвы. И это первый урок нам от хананеянки.

Урок второй: проси в смирении

Второй урок – в поразительном смирении этой женщины. Евангелие повествует далее, как она решается подойти ко Христу и, кланяясь Ему в ноги, повторяет свою просьбу. Ответ Господа, казалось бы, должен был разбить последнюю ее надежду, ибо отказ звучал еще и оскорбительно для самой хананеянки. Псы не должны есть хлеб, испеченный детям! Поставим себя на ее место! Мы, оскорбленные и обиженные, отошли бы в озлоблении от Христа. Не так поступает она. Она из самого «оскорбления» извлекает для себя пользу, смиряется, признавая себя псом, и этим окончательно преклоняет Господа к милости. Поступает подобно мудрецу, который наклоняет главу перед набегающей высокой волной и этим сохраняет себя в целости. Это переломный момент повествования, из которого мы и извлечем второй урок. Общим местом в рассуждениях святых отцов о молитве является утверждение о том, что плодотворной может быть только молитва, исходящая из смиренного сердца. «Для правильности молитвы надобно, чтобы она приносилась из сердца… сокрушенного и смиренного», – говорит святитель Игнатий (Брянчанинов). Смирись перед Господом, прежде чем просить чего-то. Осознай и исповедуй перед Ним свою греховность, осознай, что недостоин исполнения своего прошения, осознай себя вообще недостойным милостей Божиих – и тогда проси. Проси так, как последний из рабов просит о чем-то царя. Такой взгляд на себя и свою просьбу научит тебя терпеливой безропотной молитве, привлечет к тебе милость Божию, и ты непременно во благовремении узришь исполнение своего прошения.
Итак, ищущему в молитве разрешения своих скорбей следует «облачиться» в следующие «доспехи» воина Христова: 1) в молитве пребывай терпеливо, с надеждой на Господа ожидая исполнения прошения, а время исполнения предоставь Самому Господу. Помни о том, что кажущаяся нестерпимой ситуация на самом деле может быть очень полезной для твоей души; 2) проси Бога со смирением. Не ожидай и не считай, что Бог немедленно должен исполнить твою просьбу, а напротив, считай себя недостойным ее исполнения; 3) помни и о том, что просимое тобой может быть вообще Богу не угодно, а если угодно, то может быть исполнено не совсем так, как ты ожидаешь. Будь к этому готов. Приведу пример: одна верующая женщина просила Господа обратить к вере ее неверующую дочь. Просила слезно и постоянно. Господь услышал ее молитву и даровал дочери тяжелую болезнь, через которую она уверовала и уже на смертном одре часто исповедовалась и причащалась. Поэтому и образ исполнения наших прошений нам также следует возложить на Господа.
***
Многообразие жизненных скорбей, с которыми сталкивается человек, не позволяет ему прикоснуться к тайне, по какой причине именно со мной случилось то или это, – пути Господни неисповедимы. Да и так ли важно это знать? Что по-настоящему важно, так это сохранить свою духовную главу – веру – при обилии житейских невзгод. Лишь верный взгляд на себя и адекватная оценка обстоятельств, сопряженные с терпеливой молитвой, помогут нам выйти победителями из любой ситуации. В общем-то, об этом и говорит нам повествование об исцелении Господом дочери хананеянки.

Часть 1. Как просить Господа о близких

Я хотел тебя спросить: когда ты говоришь с Богом, Он тебя слышит? Когда просишь чего-нибудь, Он дает тебе? Мне не всегда, Бог не всегда меня слышит. Иногда я думаю, что Он и вовсе не отзывается на мой зов, на мой голос, на мою молитву. И вы мне о том же говорите иногда, и сейчас ты говоришь себе: «Бог не всегда нас слышит. Мы Его молим, стоим в церкви, однако что-то не чувствуется, чтобы мы получали то, чего просим в молитве».

Давайте же посмотрим, в чем причина этого и почему Бог не слышит, когда мы что-то говорим Ему. Почему, когда мы направляем Ему свое прошение, свою мольбу, Христос не дает нам желаемого? Что сделать, как встать пред Ним, как к Нему приступить, какова та предпосылка, которая сделает исполнимой нашу молитву, наше прошение, наше сильное желание?

Сегодня мы поговорим о молитвах за других людей - когда мать молится о своем ребенке, супруге или отец о детях, жене, о других. Как сделать, чтобы наша молитва о ближних была услышана?

Припоминаю один рассказ из Евангелия от Матфея - случай с хананеянкой, он точно описывает ситуацию нынешнего родителя, молящегося о своем ребенке. Если спросить у большинства родителей, чего они хотят, то у всех одна мольба - мольба о ребенке: чтобы он выздоровел, нормально развивался, хорошо себя вел, был умным, чтобы он исправился, вернулся домой, ушел из плохой компании… Родители, несущие в сердце эту боль, хотят, чтобы их молитва - и больше всего молитва о ребенке - была услышана и чтобы Бог отозвался.

Полагаю, эта женщина, хананеянка, откроет нам несколько тайн. Напомню вам этот случай: И вот, женщина Хананеянка, выйдя из тех мест, кричала Ему: помилуй меня, Господи, Сын Давидов, дочь моя жестоко беснуется. Но Он не отвечал ей ни слова. И ученики Его, приступив, просили Его: отпусти ее, потому что кричит за нами. Он же сказал в ответ: Я послан только к погибшим овцам дома Израилева. А она, подойдя, кланялась Ему и говорила: Господи! помоги мне. Он же сказал в ответ: нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам. Она сказала: так, Господи! но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их. Тогда Иисус сказал ей в ответ: о, женщина! велика вера твоя; да будет тебе по желанию твоему. И исцелилась дочь ее в тот час (Мф. 15:22-28).

У этой женщины была проблема с ребенком - в нем был бес. Однако не является ли бесом любая человеческая страсть? Может, твой ребенок и не такой, как у нее, но он может пить. А разве это не бес пьянства? Или играть в азартные игры, постоянно делать ставки - всё это нездоровые, бесовские дела. Другими словами, эта его зависимость, эта страсть является бесовской, не так ли?

И пока эта женщина взывала, Господь ничего ей не отвечал. Ничего. Молчание! Небо заперто. Терзающийся от боли человек говорит Богу, а Он - ничего, не отвечает! Ученики Господа идут и говорят Ему: «Отпусти ее, потому что кричит за нами! Сделай, что она хочет, и пусть уйдет отсюда, ведь она кричит, идет за нами и поднимает крик».

Однако не будем останавливаться на этом случае, а возьмем отсюда только повод.

Господь говорит: «Я не пришел, чтобы заниматься всеми людьми, Я послан только к погибшим овцам, к дому Израилеву, к тем, кто являются израильтянами».

Хананеянка слышит эти обидные, обескураживающие слова, как если бы Господь сказал ей: «Не надейся, Я здесь нахожусь не для тебя, Я для других совершаю чудеса». Но, несмотря на это, она, подойдя, кланялась Ему и говорила: Господи! помоги мне.

Хананеянка у ног Христа

Господь ей не отвечает и отвергает ее, Он ее обижает и, казалось бы, оставляет без надежды. Он ей говорит: «Посмотри, нехорошо взять хлеб у детей и отдать его собакам, отдать еду Моих детей каким-то бродячим собакам. Так не пойдет, так не получится. Я не могу этого сделать - заниматься тобой».

Он ее отталкивает, а она хватается за эти Его слова и опять обращает их в молитву. Вместо того чтобы отчаяться, она отвечает: «Да, Господи, это так и есть, как Ты сказал. Я не возражаю, я не отрицаю того, что Ты говоришь, Ты имеешь на это право. Я поняла, что Ты говоришь. Ты назвал меня собакой - хорошо, я принимаю это: да, я собака, бездомная собака, меня надо вышвырнуть вон, как Ты сказал, меня надо презирать, и пусть будет так». Но затем говорит: «Однако и собакам на улице нет-нет да и перепадает какая-нибудь крошка. Так дай же Ты и мне хоть какую-нибудь крошку. Крошку! Я не прошу хорошей еды, ее Ты отдашь Своим детям, Ты дай мне крошек, падающих со стола господ».

И тогда Господь приклоняется к ней. Этот Бог, Который не нуждается ни в чем, Вседержитель, Который делает, что пожелает, Которому повинуется всё, - и вот сейчас Он, делающий что хочет, исполняет желание этой женщины. Тот, Которому повинуется всё, повинуется Сам, Он, Господь наш Иисус Христос, повинуется этой женщине. Да, повинуется, Бог повинуется человеку и удивляется Своему созданию. Удивляется, изумляется и говорит: «О, женщина! велика вера твоя! Какое создание! Какая прекрасная душа, какая прекрасная женщина, какое прекрасное сердце! Велика вера твоя! Ты еще веришь Мне? Ты еще любишь Меня и не отступаешься? Я тебя гоню, отталкиваю, унижаю, а Ты еще веришь мне? Велика же вера твоя! Молодец! Да будет по воле твоей. Да будет так, как ты сказала. Что ты сказала? Чтобы выздоровел твой ребенок? Что хочешь, то Я и сделаю!»

И говорится в Евангелии, что исцелилась дочь ее в тот час. Хороший случай. Хэппи энд, как говорят дети. Какое хорошее завершение, какой хороший конец и какое хорошее развитие дел! Ее ребенок выздоровел.

А теперь сравни свою жизнь, свою проблему и мольбу этой женщины, сопоставь их и скажи: «Во многом мы с ней похожи, а во многом нет. И я иду к Богу навстречу, и я иду на то, чтобы сделать нечто, однако в моей жизни еще нет этой замечательной фразы, я не могу произнести ее. Какую же? Ту самую, что в тот час дочь ее… Другими словами, чтобы я тоже сказал: “Помолился я о своем ребенке, и он выздоровел! Как здорово! Мой ребенок вернулся домой, он бросил наркотики, создал хорошую семью и перестал пропадать невесть где, не возвращаться домой ночь напролет, гулять, и себя мучить, и меня”».

Так вот, у нас нет такого развития дел. Мы где-то теряем направление нашей молитвы, где-то всё портится. Как же нам подступиться ко Христу, как Его приклонить, как к Нему правильно приблизиться, чтобы произошло то, о чем мы Его молим, чтобы совершилось чудо? Где прерывается наша связь с Богом, где мы ошибаемся? А? Я хочу, чтобы сегодня мы направили свое внимание на это.

Давайте немного остановимся и задумаемся. Почему Бог не слышит нашу молитву?

Думаю, первое очень важное условие того, чтобы была услышана твоя молитва о ребенке, муже или жене, - это безнадежность. Когда ты перестанешь надеяться на свои деньги, ум, красоту, возможности, на свои права, когда «отчаешься» во всем этом, думаю, тогда твоя молитва к Богу начнет совершаться должным образом, и, думаю, потерявшие эту надежду люди обладают наилучшей молитвой. Потому что они взывают отчаянно, они потеряли всё, у них нет никакой надежды, их разочаровали врачи, психиатры, философы, адвокаты мира его, «мудрецы» века сего, политики, артисты, певцы. Потерявший эту надежду начинает надеяться на нечто иное.

Однако мы еще не отчаялись в самих себе, в своих возможностях, банковских сбережениях, в своем хорошем доме, имуществе и уповаем на нечто другое, а не на Бога. Чтобы произошло чудо, возлюбленный друг, коротко говоря, очень важно не уповать на вещи мира сего, потому что они не могут тебе дать ничего из того, что ты ищешь.

Поэтому нужно, чтобы ты отсек всякую надежду на этой земле и говорил себе: «Всё, конец! Один только Бог может помочь мне, я дошел до самого предела, до края пропасти, я в полном отчаянии!» И когда ты скажешь: «У меня нет надежды!» - тогда и начинаешь надеяться на Бога. Тогда наступает час Бога.

Это мне сказал один друг, Павел, он был парализованным и в 45 лет отошел на тот свет. Когда он доходил до безысходности - душевной, эмоциональной, духовной, впадал в искушения и т.д., то говорил мне: «Больше не могу, я в полном отчаянии. Это час Бога!» Так он говорил мне:

Рано или поздно в моей жизни произойдет чудо!

Откуда ты знаешь?

Я понял это из того, что лишился надежды. Я отчаялся во всем человеческом.

Когда люди перестают быть твоей надеждой, Бог становится твоей надеждой, ты начинаешь разворачиваться в другую сторону, смотреть на небо, возводить глаза вверх, взывать изо всех сил или молча плакать, однако этот тихий плач задевает Бога и сотрясает небеса.

У нас, у большинства из нас, еще есть некоторое утешение. Вспоминаю пожары в Греции, когда люди приходили в отчаяние. Помню, в разных странах мира тогда бушевали ураганы, торнадо, наводнения, и люди писали на крышах крупными буквами: «Боже, помоги нам!» Боже, помоги нам, мы перестали надеяться на людей, никто не может спасти нас, только Ты!

Если ты правильно отнесешься к этому отчаянию, к этой безнадежности, если увидишь ее добрым оком и не утонешь в своем эго, своей депрессии, унынии, отчаянии, а превратишь это в разворот к Богу, в точку приземления ко Христу, в знак богоявления, чтобы ощутить Христово прикосновение именно сейчас, когда ты на краю пропасти, не положить на себе крест, а почувствовать, что ты окрылен и начинаешь приземляться, вместо того чтобы болтаться над пропастью, - это самый хороший момент в молитве. Лучше всего молится человек, который преисполнен боли и потерял надежду. Ему легче говорить с Богом и быть услышанным.

«Знаешь, у меня есть деньги, но я не могу на них надеяться. Что можно сделать за деньги? Разве деньги могут вернуть мне радость, здоровье, разве они могут сделать моего ребенка, ближнего здоровым так, как я молюсь о том Богу?»

Деньги не могут, люди не могут, ну а тогда кто же?

И ты, у которого есть и деньги, и хороший дом, красота и всё прочее, ты говоришь в себе: «Да знаю я всё это. Я могу за деньги поменять небо и землю местами, но то, чего я сейчас прошу, никто мне дать не может».

Да твое положение очень хорошее!

Как так, я же в полном отчаянии!

Это-то и хорошо в твоем положении. Отчаяние в помощи мира станет твоей огромной надеждой. Наступит момент, когда ты скажешь: «Оставьте меня, выйдите отсюда все, я хочу говорить. Я буду сейчас говорить с Тем, Кто над вами, Кто вне вас, с Единственным, Кто может совершить чудо».

Следовательно, чтобы была услышана наша молитва, первое, что нужно, - это не возлагать свою надежду на что бы то ни было в мире сем. Поэтому никогда не идите проповедовать такому человеку, который находит утешение в своем богатстве, кто воображает о себе, будто он велик, высоко думает о себе. Этот человек самоуверен, он склонен оправдывать себя, он хорошо чувствует себя сам по себе и поэтому ниоткуда больше не может начать искать помощи. Или может, но во всём хочет быть сам. «Во всем сам, - говорит он, - случись что, положу его в больницу, у меня же есть деньги».

Вот старается он, но когда померкнут надежды, которые он возлагал на людей, тогда он начинает задумываться, обезумевает и говорит:

У меня есть еще миллионы, может, дать их, если надо?

А врачи ему говорят:

Да дело не в миллионах. Мы тут уже бессильны помочь.

Но почему, у меня же много денег?

Твои деньги не могут поднять больного. Твои деньги не могут спасти другого, твоего человека.

Тогда ты сходишь с ума.

И эта женщина тоже обезумела. Она была отчаявшейся, трясущейся, и написано, что она кричала. Она издавала вопли. От отчаяния человек кричит, вопит. Поэтому я и говорю, что первая предпосылка - отчаяться в вещах мира сего.

Однако второй шаг, вторая ступень к тому, чтобы Бог услышал твою молитву о ближнем, - это чтобы твое обескураживание не превратилось в депрессию, не парализовало твоего «я» и ты не оцепенел бы и ничего не делал, а чтобы оно стало толчком ко Христу, к Богу, Иисусу.

Много людей теряют надежду и хотят куда-нибудь обратиться, но не обращаются к должной Личности. Надо понять это и воззвать: «Господи, помилуй». Ты не просто зовешь, не просто кричишь, а взываешь ко Христу. Ты понимаешь это? Ко Христу. Никуда больше.

Господь Вседержитель. Мозаика храма св. Софии Константинопольской

Ты ходишь к разным магам, я и об этом слышал от настрадавшихся матерей, они мне говорили это. В минуты доверия и откровения сердца многие говорят мне это: «Куда я только не ходил», - к божествам и бесам, и это в буквальном смысле. Когда ты ходишь к медиумам, магам, гадалкам, и туда, и сюда, лишь бы обрести хоть какую-то надежду, поверить во что-то, попросить помощи…

Смотри, первое ты уже сделал - потерял надежду, однако второе делаешь не так. Ты не ищешь помощи там, где она есть, ты ищешь ее в засоренных источниках, в таком месте, где тебе помочь не могут. Ты не идешь ко Христу. А подумай, ведь в тот час перед женой-хананеянкой были и апостолы, может, были и другие законники, и другие люди, важные, хорошие, умные, способные, благодатные, обладающие разными дарованиями мира сего. Но куда устремила свой взор эта женщина? Куда? Говорила ли она с кем-нибудь из апостолов? Обратилась ли к людям? Нет, она обошла всех: «Пропустите меня!» Вот святой апостол Фома, вот святой апостол Андрей, святой апостол… «Пропустите, прошу вас, пропустите меня!» - «Куда ты?» - «Я иду к Господу. Только Он мне нужен, только Он даст мне то, чего я хочу! Я прибегу, поклонюсь Иисусу и скажу: “Господи, только Ты! Один только Ты!”»

А ты говорил это? «Иисусе, только Ты! Если Ты только скажешь, чтобы произошло чудо в моей жизни, если коснешься души моего ребенка (супруга, друга, брата, соседа, отца). Если только Ты, Ты… я не надеюсь на людей…»

Люди это люди, и они хорошо делают, что не отчаиваются, хорошо делают, что не предают нас, но - не поймите это неправильно - люди не дадут тебе того, чего ты хочешь, потому что то, чего ты хочешь, дорогой мой человек, это очень велико, очень важно, это огромно и бескрайне. Ты хочешь совершенного, но человек этим не обладает. Только Господь Иисус Христос обладает этим. Не какая-то высшая сила, не какое-то всеобщее или всемирное благо и прочие такие неопределенные вещи, а Иисус Христос.

Этот зов должен пойти от тебя, чтобы ты воззвал: «Иисусе мой!»

Часть 2. Соучаствуй в боли другого

Вспоминаю сейчас о том, что много лет назад рассказал мне один святогорец, бывший раньше мусульманином.

Он занимался альпинизмом. И вот отправились они куда-то покорять какую-то вершину, и вдруг под ним всё стало обламываться, не помню точно деталей, а внизу зияла пропасть. Он никогда не был связан с Церковью, поскольку был мусульманином. И тут его охватило отчаяние, потому что он видел, что прощается с жизнью. Бывшие рядом друзья ничего не могли сделать, потому что и им грозило то же самое. И он вдруг закричал:

Иисусе мой, я погибаю!

Все изумились, услышав, что этот мусульманин кричит: «Иисусе мой!» - это он-то, мусульманин!

И знаете, что произошло? Рядом с ним в скале появился выступ, кусок камня, он протянул руку и ухватился за него. Так произошло чудо.

Здесь поразительно не то, что откуда ни возьмись появился этот камень, а то, что в самый критический момент, видя, что умирает, мусульманин кричит и просит: «Иисусе, спаси меня!» Почему он говорит «Иисус», почему не «Аллах», или «Мухаммед», или какой-нибудь человек? Потому что в эту минуту он оказался в безнадежном положении и понял, что Иисус - и больше никакой другой бог - это всё!

И этому человеку не пришло в голову сказать что-нибудь еще, но именно это: «Иисусе мой, Боже мой, Господи, Ты - моя надежда!»

А ты когда-нибудь говорил это? Нет. Потому что еще надеешься на людей, еще рассчитываешь получить что-нибудь от людей - значит, у тебя еще есть небольшое расстояние до отчаяния. Тебе еще нужно пройти какой-то путь, пока испустишь этот крик и скажешь: «Иисусе, Боже мой, моего ребенка Ты один можешь спасти!» И это - вторая предпосылка того, чтобы была услышана наша молитва о ближнем.

Третье, что я понял от этой жены-хананеянки, - это то, что не надо разочаровываться, отчаиваться на своем пути ко Христу. (Когда увидишь, что я использую слово «отвержение», я буду говорить о кажущемся безразличии со стороны Бога, о молчании Бога, о Его кажущемся удалении от нас.)

О чем же мы говорим сейчас? «Хорошо, - говоришь ты, - я сделаю то, о чем ты учишь. Вот я лишился надежды, взываю, кричу, я прибегаю ко Христу и говорю Ему, но Христос меня не слышит». Бог не слышит!

Как-то один человек сказал мне:

Я помолюсь твоему Богу, раз уж ты говоришь мне об этом, но Этот Бог меня не слышит. Он не придает мне никакого значения, Он презирает меня, гонит. Я приближаюсь к Нему, а Он отступает назад. Я подхожу ближе к Нему, а Он отходит дальше. Что же происходит?

Церковь отвечает, отвечает через хананеянку:

Давай я скажу тебе: Он и со мной так же поступал. Он не говорил со мной. Сейчас я знаю это, потому что видела чудо и познала Жизнь. Я познаю Господа, понимаю Его тайны.

Это неправильно.

Что неправильно?

Идти к Нему, когда Он гонит меня?!

Это неправда, Он тебя не гонит, будь настойчивее, подойди к Нему ближе.

Но я подошел, а Он чуть ли не накричал на меня. Я безразличен Ему.

Это не так, говорю тебе!

А как ты докажешь, что это не так, что Бог не презирает меня и не безразличен ко мне?

И хананеянка отвечает:

Я скажу тебе вот что: я Его видела, я видела Его глаза. Я была позади толпы, но видела Его глаза и поняла, что в этих глазах нет злобы, нет неприязни к моей душе, моей боли. Он меня любит. Он прикинулся, будто не обращает на меня внимания. И когда сказал мне, что я как бездомный пес, и прогнал, то я видела, что Он через силу сказал это. Он не говорил это с легкостью, Он меня любил, и я поняла это! Мне надо было смириться, я поняла это; надо было растоптать свое «я». Надо было смириться пред Богом. И принять Его… Когда приступаешь к Господу, надо смириться. И просить смиренно, умолять и чувствовать, что ты - как бродячий пес. А не думать: «Ты знаешь, кто я, чтобы говорить мне такое?» Я смиряюсь, смиряюсь во всем. Он позорит меня, все смотрят, а я говорю: «Ничего, пускай смотрят. Да, это так. Смотрите на меня! Я то, о чем Он говорит». Смиряюсь, плачу пред Ним. Растрепанная, изможденная, я бежала за Ним по пыли, чтобы догнать, среди общего презрения. Я иду на это.

Так делай и ты. Смирись, укоряй себя. Это то, о чем говорят святые. Самоукорение скажет: «Я укоряю себя, то есть обвиняю, и говорю: “А кто ты такой, и что ты о себе мнишь?”» Это требует смирения. Требует смирения!

И прости, что опять скажу тебе это, но когда ты идешь и молишься о близком тебе человеке, то будь смиренной и внешне, и в душе, и в одежде, во всем. Я уже говорил об этом раньше. Ты не можешь, дорогая, начинать (я не обвиняю тебя, просто объясняю, - может, я и не прав), ты не можешь отправляться наряженной, накрашенной, нацепив на себя и то, и это, надушившись, и с кучей всего этого являться ко мне и говорить:

Отче, мой ребенок погибает, помолитесь!

Но послушай меня. А где же твое смирение? Ты скорбишь из-за ребенка, ты расстроена… «Да, я хочу, чтобы мой ребенок исправился!» Но можешь ли ты представить себе, чтобы хананеянка утром полчаса сидела перед зеркалом и красилась, укладывала прическу, чтобы у нее получились красивые локоны? А потом, найдя время и силу для всего этого, сказать: «Ну, теперь пойду на встречу с Господом! Дочь моя страдает от беса, но это ничего, я нанесу утренний макияж. Надушусь сейчас и пойду…»?

Ничего подобного. Она смирилась во всех отношениях. Идет к Господу, а Он ее смиряет и перед людьми, и в самой ее душе, делает так, чтобы она наступила на собственное «я» и сказала: «Господи, прости меня!»

Конечно, я не имею в виду, что ты не должна следить за собой, опускаться. Нет! Но когда ты идешь, чтобы встретиться с Господом, то покажи, что страдаешь, на всех уровнях. Ты поняла? На всех уровнях. Принеси жертву, начни борьбу, соверши подвиг ради ближнего своего. Откажись от чего-то, и тогда приклонишь Божию милость, тогда Бог увидит, что ты не помышляешь о чем-то великом, что у тебя нет высокого мнения о себе, что ты не живешь в мире фальши, заблуждений и фантазий, а приземлилась.

Ты понимаешь это? Я хочу, чтобы поняла и не впадала в недоумение.

Тогда ты подходишь ближе ко Господу и, будучи смиренной, настаиваешь. И когда Господь делает вид, будто не слышит, ты говоришь: «Ничего, я всё-таки пойду и буду взывать. Он услышит. В какой-то момент услышит меня. Он делает вид, будто не слышит!»

Она приближается, настаивает и говорит Ему: «Да, Господи, я собака, но подай мне хотя бы крошки, я хоть об одной крошечке молю Тебя!» Эта женщина наглая, у нее есть наглость, она настаивает, говорит святитель Иоанн Златоуст, но Бог отвечает ей: «Молодец!» . Ее наглость похвальна. Она заслуживает похвалы, она молодец.

Надо иметь такое дерзновение пред Господом и настаивать. Господь Сам показал это: «Не переставайте молиться, не опускайте рук, не разочаровывайтесь, а будьте упорны и ищите Меня. Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам (Мф. 7:7)». Стучись в дверь:

Но, Господи, я зову и прошу Твоей милости, а Ты не слышишь?

Слышу, слышу, но Я хочу, чтобы сейчас, когда ты зовешь Меня, ты на Меня взглянул. Хочу сейчас, когда ты хочешь, чтобы Я совершил чудо для того или другого человека в твоей жизни, чтобы ты Меня увидел. И если увидишь Меня, то поймешь, что Я - самое великое чудо, большее того, о чем ты просишь. Я самое великое чудо, большее, чем то, чего ты от Меня хочешь. Эти глаза, которые видишь, - это Мои глаза. Мои, Господа Иисуса Христа, Бога. Войди же в соприкосновение со Мной, и потом помолишься о том, чего хочешь, и Я дам тебе это. Не теряй надежды, Я не играю с тобой.

Я что, пешка в руках Бога, чтобы Он играл со мной? Я что, игрушка, я что, тряпка, которую Бог бросает то туда, то сюда? Он - Бог, и играет ли Он с нами?

Бог не играет с нами, Он не балуется. Он просто хочет сделать добро, многократное добро: чтобы и с ребенком твоим всё было хорошо, и муж твой вернулся, и тебя Он хочет исправить и к смирению привести, и благодарности тебя научить, и многое еще, и молиться тебя научить.

Он никого не забывает и не играет с нами. Нет. Бог очень серьезно смотрит на нас, и всё, что Он делает, знаешь, как называется? Это называется Христовым воспитанием. Он воспитывает нас. Значит, Он занимается нами. Христос - Педагог, и когда Он делает вид, будто не занимается нами, тогда-то Он в еще большей мере и делает это. Ты понял это?

Поэтому надо приступать ко Господу, не прерывая молитву. Не надо терять надежду. Сколько лет ты молился о своем ребенке? Сколько? 16, 6, 30? Хорошо, продолжай дальше. Ты говоришь, что ничего не получил, потому что ничего не изменилось? Нет, получил: ты научился молиться Богу, крепко держаться за Его священную одежду, хвататься за Его ноги, кланяться пред Ним, чтобы слезы лились из твоих глаз и текли на Его ноги.

Видишь, сколько уже Господь тебе дал! Прежде чем дать то большое, о котором ты молишься, Он дал тебе величайшие вещи. Самые великие, о которых ты и не подумал помолиться, а Господь тебе дает их.

Это так. Это так у Христа. Он дает нам то, о чем мы молим, когда мы приступаем к Нему такими: потерявшими надежду, обращенными только к Нему, изголодавшимися, сокрушенными, настойчивыми, терпеливыми, коленопреклоненными, ибо мы согласны с тем, что мы ничто, что не заслуживаем того, о чем реально молим. Надо смиренно просить, а не так, будто это нам полагается по праву.

Этот мой парализованный друг, о котором я говорил, приехал однажды в монастырь святителя Нектария Эгинского (на острове Эгина), и тогдашний владыка Иерофей предложил ему вместе помолиться святому, чтобы его состояние улучшилось. Он ему ответил:

Ваше Высокопреосвященство, не молитесь ему, чтобы я поправился. Я недостоин просить этого. Мне стыдно сказать об этом святому, я не хочу просить о том, чтобы поправиться, просто помолитесь ему, чтобы всё было так, как будет лучше. Так, как хочет Бог.

Какой смиренный нрав. А не: «Я хочу», «Мне положено по праву», «Я этого заслуживаю», «А ты знаешь, кто я?», «Мне Бог должен…»

Ничего, ничего-то мы не заслуживаем. Это дар, ты понимаешь? Это дар! Если ты воспринимаешь это как дар, если не претендуешь ни на что, то идешь и просишь: «Господи, если желаешь… Я не заслуживаю того, чтобы с моим ребенком стало так, как я хочу. Я не заслуживаю того, чтобы с моей женой, с моим мужем стало так, как я хочу. Господи, я прошу о даре, я смиренно прошу Тебя об этом!»

Не с претензиями, не по праву. Это не твое право. То, чего ты хочешь, - это дар от Бога.

И еще об одном я забыл, говоря о хананеянке и о том, чтобы Бог услышал нашу молитву, когда мы молимся о других. Когда ты молишься о другом, твоя душа должна гореть, и ты должен сделать его боль своей, его проблему - своей проблемой. Это должно так сильно жечь тебя, чтобы ты чувствовал это, чтобы ты чувствовал то, что говорит святой апостол Павел: «Кто изнемогает, с кем бы и я не изнемогал? Кто соблазняется, за кого бы я не воспламенялся?» (2 Кор. 11:29).

Кто из вас говорит: «Как же, он страдает, он болен, в тяжелом положении, и чтобы я не страдал вместе с ним? Я тоже страдаю с вами. То, что чувствуешь ты, чувствую и я, я болею твоей болезнью, плачу от твоей боли» ? А посмотри, что сказала женщина из Евангелия?

Помилуй меня, Господи, Сын Давидов, дочь моя жестоко мучается (ср.: Мф. 15:22).

Молясь о своем ребенке, она не говорит: «Господи, помилуй моего ребенка», а «Господи, помилуй меня». Помилуй меня!

Тебя помиловать? Но ведь больна твоя дочь?

Да, Господи, но я так ощущаю ее проблему как свою, что и «помилуй меня», и «помилуй ее» - одно и то же. Я вошла в ее сердце, я вселила ее в свою душу, чувствую, что мы одно, и потому говорю «помилуй меня». Сделай то, о чем я Тебя прошу! Я не прошу о себе - прошу о своем ребенке, о моем человеке. Я так его люблю, так поглощена его проблемой, что сама сгораю вместе с моим ребенком. Господи, исцели его!

Любовь приводит к этому отождествлению, к этому единству, к этому состраданию. «Я сострадаю другому» - вот как происходят чудеса на молитве. Когда ты сострадаешь, когда болеешь вместе с другим, за другого. Когда ты совершаешь подвиг ради другого.

Какой подвиг? Ну какой? Когда ты говоришь мне, что твой ребенок скитается то там то сям, а при этом и сама скитаешься: телевизор, прогулки, развлечения; смотришь, скажем, телевизионные игры, сериалы по 100 часов подряд и не уделишь хоть немного из того времени, которое тратишь на телевизор, чтобы помолиться о своем ребенке. Как же я могу вроде бы сгорать за своего ребенка, а затем иметь совесть сидеть на пирушках, развлекаться, интриговать, совершать столько прочих бессмысленных вещей, которые далеко уводят меня от помощи моему ребенку? Ведь этим я не помогаю ему.

И когда Бог попускает болезнь в какой-нибудь дом, то Он попускает ее не только ради того, кто переносит болезнь, но и ради остальных. Чтобы все получили свой урок, все - свое поучение, все - свое исправление. Грех родителей воспитывает детей, и страдания детей воспитывают и исправляют родителей. Скажи: «Господи, сегодня я не буду смотреть телевизор, помолюсь о своем ребенке, потому что хочу вернуть его домой». Или: «За моего супруга я принесу одну жертву: буду испытывать его боль как свою».

Я был поражен, когда на похоронах одного молодого священника увидел бабушку, очень любившую его. Она не приходилась ему родственницей, но любила его. Вот вышла она на улицу и говорит мне:

Отче, я так сильно болела за него, что сказала Богу: «Забери меня, и пусть живет этот юноша!»

Я услышал это и устыдился. Ты послушай, что она говорит: «Забери меня, чтобы он мог жить»! Это говорит любовь к другому. Это и есть: «Помилуй меня, Господи, мой ребенок мучается! Страдает мой ребенок, помилуй меня, Господи!» Другими словами, чтобы и я что-то заплатил за эту боль, которую испытывает мой ребенок.

А мы говорим: «Господи, соверши чудо, но чтобы с нами ничего не случилось. Зачем пропадать и моей жизни?» Другими словами: «Не можешь ли Ты совершить чудо, но чтобы мы не платили за это чего-нибудь?»

И Бог говорит:

Я ничего не хочу, чтобы вы платили. Я сделаю всё. Но хотя бы сердце ваше пусть сострадает.

Ты должен быть расположен к тому, чтобы соучаствовать в боли. Вот ты пишешь мне чье-то имя, чтобы я помянул его в церкви, и говоришь, что у того-то рак, чтобы я прочел его имя. Я не могу читать его имя формально и говорить: «Помяни, Господи, раба такого-то… Елену, Василия…» Ну хорошо, я произнес их. Но это ли молитва? Только ли это? Говорят, что проскомидия имеет огромную силу, но когда? Не когда она совершается формально и внешне - должно участвовать и мое сердце. Что говорит Господь? «Дай Мне, сыне, твое сердце, Я сердца твоего хочу, и чего бы ты ни просил, с сердцем проси этого». И когда молишься о другом, чтобы с ним произошло чудо, твоя душа должна испытывать боль.

Преподобный Паисий Святогорец

Одна девушка, мать которой болела раком, сказала старцу Паисию:

Отче, помолись о моей матери, чтобы она выздоровела!

А он ей ответил:

Я помолюсь, чтобы она выздоровела, но посмотри: может, мы скажем Богу, чтобы она выздоровела, но чтобы Он послал и тебе половину рака, чтобы она выздоровела? Чтобы Он всё уравновесил. Чтобы и ты поболела немножко, взяла небольшую часть ее рака, и твоя мать тогда выздоровеет? Пойдет?

Девушка была шокирована и сказала ему:

Нет, отче. Вы не поняли! Чтобы моя мать выздоровела.

Да, это будет, но, чтобы это случилось, нужно, чтобы и ты немного почувствовала боль, чтобы она могла выздороветь.

Нет-нет! Помолитесь, чтобы моя мать выздоровела.

Хорошо. И я придумал что-то получше: давай разделим рак с тобой - половину рака возьму я, а половину ты. Пойдет? И твоя мать тогда выздоровеет…

Но, отче, простите, неужели надо и нам заболеть, чтобы выздоровела она?

Хорошо, тогда я возьму две трети, а ты намного меньше.

А вы не можете, отче, просто помолить Бога, чтобы Он совершил чудо и она выздоровела? Что-то вы меня совсем запутали, я уже ничего не понимаю…

Я хотел тебя научить тому, что когда ты молишься о ком-нибудь и просишь для него чего-то, то надо, чтобы и ты испытывала боль ради него и показала Ему свою боль, соучаствуя в его боли.

Да, тебе не по силам понести рак другого, потому что ты человек, и очень трудно сказать это, сказать: «Господи, пускай он выздоровеет, а я заболею!» Мы не говорим этого. Только святые люди делали такие шаги. Это духовный риск, и нужно быть очень святым человеком для этого. Но ты хотя бы сострадай, почувствуй боль, пророни слезу.

Ты плакал? Да? Значит, вернется твой ребенок, муж, жена, отец, мать. Если ты плакал, это значит, что и ты участвовал в боли другого и его проблема задела тебя не внешне, поверхностно и формально, а экзистенциально и опытно. И ты скажешь то, что старец Порфирий говорил одной душе:

Когда я молюсь о тебе, то не говорю: «Господи Иисусе Христе, помилуй рабу Твою», а говорю: «Господи Иисусе Христе, помилуй меня!» Знаешь, что значит это «помилуй меня»? Это значит, что ты и я - одно, я люблю тебя так сильно, что, когда Господь подает мне милость, она изливается на тебя. Я для тебя хочу, чтобы Он дал мне это.

Это ли не замечательно? Хотя бы как слова, потому что на практическом уровне, в жизни вообще это очень больно. Но наш Господь Иисус Христос, Который превращает отравы жизни сей в лекарства и горечь этой жизни в сироп для наших грехов и нашего исцеления, совершит чудо. Нам нужно не терять надежду, а молиться!

Итак, возлюбленные, желаю вам испытать то, что испытала эта женщина. Согнуть Бога, преклонить непреклонного Бога, Того, пред Кем преклоняются все, ангелы слушают Его в трепете и почитают в страхе, чтобы Этот Бог согнулся перед твоим сердцем, перед твоей любовью, перед твоим смирением, перед слезами твоими, перед болью твоей. Чтобы ты перевернул то, о чем мы говорим в молитве «Отче наш». Обычно мы говорим: «Да будет воля Твоя» , не так ли? «Боже, да будет воля Твоя!» И вот приходит сейчас Бог, Господь Иисус Христос, и говорит женщине. Она:

Да будет воля Твоя…

Нет, чадо, Моя воля сейчас - твоя воля, да будет по-твоему, а не по-Моему!

Но наша воля, Господи, - чтобы была Твоя воля, чтобы было самое лучшее, чтобы выздоровел мой ребенок, чтобы спасся мой муж, мой близкий, о котором я Тебя умоляю и прошу.

А Господь говорит:

Так как ты молишься как следует, так как выучила урок о болезни в твоей жизни и смирилась, выросла, ум твой стяжал мудрость, ты усвоила небесную мудрость, Божественную мудрость, то сейчас уже нет причин говорить тебе «да будет воля Твоя»: твоя воля уже - и Моя воля и Моя воля - твоя воля.

Желаю вам, возлюбленные, чтобы сейчас или когда Бог захочет, после нашей смерти, мы пережили это чудо, о котором просим ради близкого нам человека: чтобы и боль, которая у тебя есть, и слезы, которые проливаешь, тихие и тайные, но достаточно видимые для Бога слезы, чтобы боль души твоей принесла свой плод и дала результат. И чтобы в какой-то момент - в этой ли жизни, в раю ли, где ты будешь находиться, - чтобы ты увидел: то, о чем ты молился Богу всю жизнь, столько лет, Он тебе даровал.

Ибо Он увидит, что, когда ты молишься, ты уже оставил надежду на помощь мира сего, обратился всей душой к одному лишь Христу, со смирением, терпением, настойчивостью и самоукорением сострадая тому, о ком молишься, - и чтобы так ты увидел чудо.

Желаю вам, чтобы Божественная сила излилась в сердца ваши и наполнила жизнь вашу чудом, которого ты ждешь долгое время, чтобы Бог даровал его тебе, и так душа твоя исполнилась бы радости и веселия, и чтобы ты днем и ночью потом говорил: «Прославляю Тебя, Господи, и люблю Тебя! Я всегда любил, всегда прославлял Тебя, даже в болезни, но сейчас, поскольку Ты даровал мне то, чего я просил, мой зов мелодичнее, гимн и песнь моя задушевнее, и я не перестаю повторять Тебе, Господи: Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас! - и прославляю Тебя непрестанно!»

Архимандрит Андрей (Конанос)
Перевела с болгарского Станка Косова

Двери.Бг

ВОПРОС: почему Бог никогда не слышит мои молитвы и не отвечает на них?

ОТВЕТ: причины, по которым наши молитвы кажутся нам неуслышанными, различны.

Молитва не нужна для того, чтобы давать Богу указания. Молитва служит для нашего назидания. Когда на наши молитвы нет ответа, мы должны задаться вопросом: что не так в моей жизни и что в ней должно измениться?

Иногда нам кажется, что мы просим о чем-то хорошем, позитивном, но на самом деле то, о чем мы просим, не служит нашему спасению. Именно в такой ситуации оказался святой апостол Павел, писавший: «Чтобы я не превозносился чрезвычайностью откровений, дано мне жало в плоть, ангел сатаны, удручать меня, чтобы я не превозносился. Трижды молил я Господа о том, чтобы удалил его от меня. Но Господь сказал мне: "довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи ". И потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сила Христова» (2 Кор 12,7-9).

В иных случаях наша молитва направлена на благо ближнего. Но ближний, возможно, не расположен принять милости, которые Бог желает ему даровать.

В любом случае не надо забывать о том, что Господь учил нас говорить в молитве « »: «Да будет воля Твоя и на земле, как на небе». Господь лучше знает, в чем заключается наше благо. Мы должны только склониться перед Ним и перед Его волей, - которая всегда более дальновидна, чем наша.

«Просите, и дано будет вам, - учил Иисус, - ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят. Есть ли между вами такой человек, который, когда сын его попросит у него хлеба, подал бы ему камень?» (Мф 7,7-9)

Просительная молитва очень важна, потому что наши нужды необъятны, и столь же необъятны наши пределы. Просительная молитва – это и важное наставление в вере. Христос дал нам торжественное обетование:

«Всё, чего ни попросите в молитве с верою, получите» (Мф 21,22).

Иисус дал нам Свое слово: молитва прошения тесно связана с верой. Если мы имеем веру, то всегда слышим ответ Бога.

Иисус не уточняет, когда и каким образом Бог ответит, Он утверждает: Бог ответит, помните об этом. Мы крайне нуждаемся в этих словах Христа, ибо велика наша потребность наставления в вере.

Самая большая трудность, возникающая во время молитвы прошения, – это проблема молчания Бога. Мы должны принять это молчание.

Можно сказать, что молитва – это мерило нашей веры. Молчание Бога нередко становится испытанием для нашей веры и любви. Но логично ли ожидать, что Бог сразу же ответит на наши просьбы?

Бог свободен – Он может ответить в нужный момент. Сами мы слишком мало знаем о наших нуждах и о том, каким должен быть исход наших просьб: только Он знает, когда наступит тот благоприятный момент, в который должен прозвучать Его ответ на наш вопрос... Мы склонны искать легких способов решения проблем, Он же знает, каково наилучшее, душеполезное решение.

Если бы Бог сразу же, как по мановению волшебной палочки, отвечал на все наши просьбы, сколько ценностей пришло бы в упадок! И часто мы понимаем это только в тот момент, когда сама проблема уже позади...

Нет, Бог не может содействовать нашей лени и нашему легкомыслию.

Как бы мы посмотрели на мать, которая, как только ребенок попросит помочь решить задачку, тут же сама её решает за него? Вряд ли ребенку это будет полезно. Мудрая же мать, услышав просьбу ребенка, побуждает его решить задачку самостоятельно, помогает ему сделать все самому, не дает готовых решений.

Чтобы понять молчание Бога в ответ на наши прошения, нужно приложить усилия, задуматься.

Молчание Бога – это всегда проявление любви, потому что оно помогает нам расти, приводит в движение наши дремлющие силы, развивает в нас творческое начало.

Молчание Бога нередко открывает нам глаза, указывая на нашу безответственность, на нашу инертность. Оно пробуждает волю и подталкивает к тому, чтобы делать все от нас зависящее.

Молчание Бога часто воспитывает в нас смирение веры. Оно ставит нас перед собственными пределами, чтобы мы с упованием предавались Богу.

Молчание Бога всегда воспитывает в нас молитвенный дух. Мы слабы, непостоянны; обращаясь к Богу с настойчивыми просьбами, с верой, мы взрослеем в вере и ответственности, очищаемся.

Молчание Бога подготавливает почву для еще больших милостей: в терпении ожидания, в борьбе мы еще глубже познаем замыслы Божии. Наша воля укрепляется, наше чувство ответственности растет, и Бог может действовать там, где Ему угодно, – Он везде найдет почву, готовую для принятия Его даров.

Иногда молчание Бога необходимо для того, чтобы мы смогли вместить дары более важные, чем те, о которых просим.

В просительной молитве очень важно задуматься о том, одобряет или нет Бог нашу просьбу.

Мы совершенно ничего не знаем о том, насколько та или иная наша просьба полезна. Мы просим о здоровье, о работе, об успехе предприятия, но уверены ли мы, что все это непременно является благом? Насколько уместны наши прошения? Это покрыто для нас густым мраком.

Однако мы можем быть совершенно уверены в благости таких молитв, как об обращении человека, о мире в семье, о победе над пороком...

О некоторых вещах, которых мы просим у Бога, мы можем с уверенностью сказать: они Ему угодны, и Он их желает еще больше, чем мы сами. В этом случае нет сомнения в том, что молитва будет услышана: мы не знаем, когда именно, и от нас требуется лишь постоянство, но Бог ответит. Не сразу, но непременно ответит.

Бог обязательно ответит на мою просьбу, если я сам сумею исполнить свой долг – но я должен уважать время Божье. Его «опоздания» всегда продиктованы любовью.

Вправе ли мы высказывать Богу свои желания? Конечно, ведь наше доверие к Нему должно быть безграничным.

Но нужно быть разумными. Научиться так выражать свои желания: «Отче, если это – Твоя воля, то вот чего я желаю...»

Бог благосклонно относится к тому, что мы высказываем Ему свои желания. Разве Иисус не сказал нам: «Всё, чего ни попросите в молитве с верою, получите»?

Он так и сказал: «Все, чего ни попросите». Это «все» включает в себя каждое наше законное желание, при условии Его на то благоизволения, то есть желание, подчиненное Его любви.

Он знает, что полезно, а что – вредно, и мы должны отдаться с полным доверием Его воле. Но не забудем и о том, что сами желания тайным образом направляемы Богом. И если желание согласно с Его волей, значит, Бог уже предварил его.

Когда мы выражаем Богу наши желания, мы выражаем свое доверие, дружбу, предаем себя Ему, создаем узы веры. Высказывая свои желания, избирая прежде всего Его волю, мы взрослеем в вере.

Важно научиться самой красивой молитве: «Отче, да будет не моя, но Твоя воля».

Нет молитвы большей, чем та, которая истекала кровью в Гефсиманском саду, -- это самый чистый жест любви, с которой создание может обратиться к Богу.

Когда мужество и любовь возрастают в нас, мы можем молиться так:

«Отче, предаю себя Тебе, сотвори со мной то, что угодно Тебе. Преломи мою волю до тех пор, пока она не соприкоснется до конца с Твоей, ибо я люблю Тебя!».

Молитва – это не столько просьба, сколько ответ на присутствие Бога, стучащегося в двери нашего ума и сердца. Современный человек панически боится одиночества, ему больше не удается увидеть Бога в чудесах окружающих его вещей, в чуде восходящего и заходящего солнца, в траве, покрывающей луга, в цветах, в птицах. Еще святой Августин говорил, что непрерывные Божьи чудеса теряют в наших глазах свою значимость потому, что они привычны. Сегодня же эти чудеса не только привычны: мы на них просто не обращаем внимания.

«Не все из тех, кто говорит: Господи, Господи!, войдут в Царство Небесное, но лишь те, кто исполняет волю Отца».

Молитва – это не игра слов и красивых мыслей. Она состоит из прочности, из послушания воле Божьей.

Время Господу действовать: закон Твой разорили (Пс. 118: 126). «Время Господу действовать» может означать, что пришло время сделать нам что-нибудь для Господа. Правильным толкованием, однако, является такое: «Время действовать и Тебе, Господи». Человеческий опыт подтверждает это: как псалмы Давидовы, так и наша повседневная жизнь говорят о том, что всякий человек в своей жизни на опыте постигает великую тайну - тайну молчания Божия. Часто нам кажется, что Бог молчит. А еще точнее - что Бог отсутствует. Часто мы ищем Бога и хотим, чтобы Он сделал что-нибудь, но Он не делает ничего и позволяет событиям развиваться так, как они развиваются, а это развитие может быть для нас драматичным, трагичным, нас может душить несправедливость, скорбь, но, несмотря на это, Бог молчит. Он не вмешивается и ничего не делает. Естественно, в человеке закипает протест, он как бы хочет сказать Богу: «Почему Ты не делаешь ничего?! Почему Ты не действуешь?! Почему не вмешиваешься и не останавливаешь это, всю эту несправедливость, ведь Ты видишь ее и она против Твоего закона?» Однако Бог молчит.

Бог всегда действовал так. Бог вершил Свои дела в молчании. Он являлся в мире, но в то же время словно отсутствует в том, что происходит в этом мире, и не только в личной жизни человека, но даже в жизни Церкви.

Когда мы читаем жития святых и особенно мучеников первых веков христианства (да и нашего времени), мы видим вот что. Были такие христиане, которых преследовали, которые мученически страдали и кровью заплатили за свою веру во Христа. Были периоды, когда казалось, что Церковь вот-вот рухнет, что враги Церкви достигли апогея своей мощи, силы и славы, а Церковь падает до самого нижнего предела бессилия и унижения. Кто-нибудь сказал бы: «Почему же Бог не вмешивается, почему еретики торжествуют? Почему при врагах Церкви дела идут хорошо, а при нас ничего хорошего нет и вместо благ мы катимся ко всё худшему и худшему?» Потому, думаю, что нас, посланников, Бог поставил последними, как бы приговоренными к смерти, ибо мы сделались позорищем для мира - для ангелов и человеков. Последними людьми, самыми униженными оказались мы, апостолы.

Бог так действует в нашей жизни. Почему? Потому что Он хочет изменить образ нашего мышления, хочет, чтобы в нас включилось покаяние, изменение ума и самого образа нашего мышления, чтобы мы отошли от мирского образа мыслей и вошли в Божий образ мыслей, который есть жертва, любовь и кеносис за другого человека.

Подумайте и увидите, что Сам Господь в Своей земной жизни поступал так, когда был пойман, предан в руки людей и уничижил Себя самым унизительным образом. Тогда святой апостол Петр, руководствующийся человеческими критериями, хотел отрезать ухо слуге, чтобы проявить доблесть и исполнить свою волю, но Христос укорил его и сказал:- Постой, ты что, думаешь, что Я не могу защитить Себя? Если захочу, Я защищу Себя и могу представить здесь 12 тысяч ангелов, чтобы они защитили Меня , но Я не хочу этого и не нуждаюсь в человеческой защите. Я добровольно предаю Себя на смерть, не противясь происходящему.

Естественно, подобное происходит в жизни каждого из нас, всех без исключения, тогда в душе действительно рождается такое чувство, что Бог больше не может молчать: «Боже, сделай же наконец что-нибудь! Восстань, пробудись!»

У нас на Кипре многие думают, что богослужение в Великую субботу утром - это и есть Воскресение, когда мы поем: . Но это не значит, что Христос воскрес тогда, это просто молитва Церкви, в которой мы молим Бога воскреснуть: «Восстань, воскресни наконец, не будь столь безмолвен, унижен, сокрыт во Гробе». Это человеческое ожидание, наше желание того, чтобы что-то произошло. И хорошо, что мы не боги. Ведь если бы мы были богами, мы за пару минут перевернули бы весь мир с ног на голову! Мы осудили бы всех и посадили на скамью подсудимых - по-человечески!..

Вспоминаю, как однажды, когда я был молодым диаконом, произошло нечто, и я реагировал подобным образом:

Ну, что это такое?! Этот человек должен быть наказан, его надо поставить на место, пусть он понесет такое-то наказание!

Старец, естественно, слушал меня, качал головой и ничего не говорил. А я сказал что-то из тех обычных слов, которые мы говорим, когда нас переполняет чувство несправедливости.

На другой день во время литургии читали Евангелие, в котором повествуется, как однажды Христа изгнали из одного города, и Он ушел, а ученики сказали Ему:

Учитель, хочешь, мы помолимся, чтобы огонь сошел с неба и сжег их? Ведь они Тебя гонят! Они уже совершили к тому времени некоторые чудеса как Христовы апостолы и думали, что поскольку Христос этого не делает, то лучше им самим помолиться, чтобы сошел огонь с неба и сжег жителей того города. Ведь те были грешными и неправедными, а они-то сами были «за справедливость».

И вот «случилось» это евангельское чтение.

Христос ответил им:

Вы не знаете, какого вы духа! Вы еще не поняли, какого вы духа и какого духа мы. Я пришел не губить души человеческие, но спасать людей. Как только я прочел Евангелие, старец остановил меня в церкви и сказал:

Прочитай его еще два-три раза, что понять смысл сначала тебе самому, а затем и другим!

Действительно, это великое дело - изменить способ, которым мы мыслим, отстраниться от мирской справедливости и вступить в Божию справедливость, где Бог действует совсем по-другому, как Отец, желающий спасти всех людей, даже диавола. А мы функционируем как люди, желающие установления своей справедливости:

Посмотри, он же меня мучает, тиранит, он угрожает моей жизни, хватит уже! Я не выдерживаю, не могу больше, закрой же ему рот! Или схвати его за горло! Ну, хорошо, я не говорю: «Убей его», но уж если он умрет, я не заплачу.

В житии святого апостола Карпа, жившего в Риме и благовествовавшего Евангелие , говорится, что там был некий еретик-обманщик, притворявшийся христианином, и был он таким красноречивым и ловким шарлатаном, что всё время чинил апостолам препятствия, и им не удавалось проповедовать. Христиане хотели сделать что-нибудь духовное, а он шел и всё проваливал, и они, как люди, вознегодовали.

Молясь, святой апостол Карп имел видение в Святом Духе. Он увидел бездну, над которой висел тот еретик, буквально разорявший дело Церкви. Еретик дрожал и весь трясся, а бездна в любой момент готова была его поглотить.

Ну, - сказал сам себе святой апостол Карп, - в конце же концов! Пусть он упадет туда, чтобы мы наконец вздохнули свободно! Сколько еще он будет терзать нас, он же просто измучил нас!

И как только произнес эти слова, он увидел перед собой распятого Христа, Который сказал ему:

Посмотри, Я снова готов распяться за этого человека. А тебя, если будешь продолжать в таком же духе, Я отправлю в бездну! Если будешь продолжать думать так и не поймешь, Кто Мой Дух и какой дух должен иметь ты!

Это действительно трудно, но Церковь своим исцеляющим действием совершает это изменение, а более всего совершает его Сам Бог, Который действует, как знает, и в конечном счете это нам помогает. Иногда проходят долгие годы, а Бог вообще не говорит и попускает человеку терзаться, пока тот не изменит свой образ жизни. И нас разрывает это чувство - чтобы Бог в конце концов восстал и прекратил наши терзания.

Передо мной лежит один еще неопубликованный текст. Однажды некая семья поехала к старцу Софронию (Сахарову), этому святому человеку, в Эссекс, в Англию, к этому святогорскому старцу, описавшему жизнь преподобного Силуана Афонского, поистине современного святого. У этих людей была большая проблема с ребенком, у него была врожденная неизлечимая болезнь, и они действительно несли тяжкий жизненный крест. Ребенок этот был у них единственным. Жизнь их была сплошным мучением.

Пошли они к старцу Софронию, заплакали, открыли свою боль и скорбь, попросили сказать им несколько слов, и, помолясь, он с огромным состраданием рассказал им кое-что из своей жизни, что они тут же записали. Показали затем ему записанное, и старец подписал внизу: «Точно так я и говорил».

Он был русским и безупречно говорил по-гречески, на кафаревусе. Это небольшой текст, в нем он рассказывает о собственном жизненном опыте. Я зачитаю его вам, чтобы вы увидели, как драматично переносили святые это молчание Бога в своей жизни; в конечном счете, это и было ключом, помогшим им открыть дверь к святости. Старец сказал им следующее:

«57 лет я ношу рясу, и мне кажется, что я старался не быть нерадивым к моему спасению, с великим страхом и слезами я всегда молил Бога, чтобы Он стал для меня солнцем, чтобы Он простил мне все грехи и не отринул меня от подножия Своих ног. Я старался, по силе своей, не обидеть никого на земле, и чтобы Бог скорее дал мне мужество служить как можно большим людям, не ожидая от них никакой отдачи - ни материальной, ни духовной, но лишь от Бога чая благодати на прощение грехов. И при всём том за всё это время (более половины века) я не знал ни мира, ни безопасности, но всегда чувствовал рядом с собой какую-нибудь опасность или, по меньшей мере, - неблагоприятное отношение (ко мне)».Действительно, жизнь этого старца была запечатлена сильным отвержением его со стороны людей, но великими дарованиями со стороны Бога.
«Что бы я ни начинал делать, даже малейшее дело, почти всегда наталкивался на непреодолимые препятствия. Двери мира сего, почти все, были всегда закрыты предо мною». Представьте себе человека, который 57 лет старается творить Божие дело, а все двери мира сего закрыты для него! Что бы он ни начинал делать, встречал огромные препятствия. «Я состарился и так и не понял смысла всех этих испытаний - то есть проявление ли они гнева Божия ко мне, грешному, или тут происходит что-то другое? Всё, что я переношу, - препятствия, напасти и т. д., - случается, потому что Бог разгневан на меня из-за того, что я грешен, или что-то другое происходит в моей жизни? Я не мог этого понять. Много раз я молил Бога открыть мне, почему всё всегда идет так, но Бог всегда отвечал мне молчанием».

Этот старец, говоривший с Богом лицом к лицу, как приятель с приятелем, и испытавший такие великие состояния благодати, уникальные и редкие, молил Бога открыть ему, почему в его жизни всё идет так, почему у него столько трудностей и препятствий и всё закрыто для него, но Бог всегда отвечал ему молчанием. Бог никогда ему не отвечал. Поэтому старец сказал этим людям:

«Из всего того, что я сказал вам, вы поймете, что я не в состоянии дать вам объяснение того драматичного испытания, в котором вы находитесь, но всегда буду поминать вас в своих молитвах с любовью и состраданием».

И завершает:

«Нам трудно обвинить Бога и оправдать себя».

То есть это очень трудно - сказать, что Бог виновен или Бог разгневан, что всё в жизни у меня идет наперекосяк, но я сам невиновен. Нелегко нам сказать эти слова, взвалить всю вину на Бога и обезвинить себя.

«Но точно так же нелегко сделать и противоположное, подобно приятелям Иова, возжелавшим стать поборниками правды Божией, забывая о том, через какие страшные мучения проходил Иов».

Но опять же, говорит старец, нам нелегко сказать и: «Вы виновны, а Бог невиновен!» Стать адвокатами Бога и сказать страдающему человеку:

Ты знаешь, Бог не виноват, это ты виноват и поэтому терпишь всё это!

«Другими словами, есть два положения. Первое: “Я невиновен, а виновен Бог, Который мучает меня и терзает, поскольку разгневан!” И второе: “Я виновен, а Бог невиновен!” Но оба они трудны. В первом случае ты не можешь приписать Богу затруднение, через которое проходишь, а во втором - не можешь приписать его одному себе и, без того страдая, понести на себе еще одно дополнительное бремя, а именно то, что ты причина тому и сам виноват во всём, то есть стать адвокатом Бога», - говорит старец Софроний.

И заканчивает он следующими замечательными словами:

«Поэтому Бог молчит, молчим и мы».

Поскольку Бог молчит, то молчим и мы и не можем сделать ничего, как только поминать друг друга в молитве с любовью и состраданием.

Думаю, это очень сильный текст. Все тексты и слова старца Софрония такие сильные. А это слово, которое было его живым словом к людям, я просто нашел, поскольку оно хранилось в монастыре для личного употребления, и попросил, чтобы мне сделали с него копию.

Действительно, как это характерно для нашей жизни! Для всех нас без исключения наступает час, когда мы проходим через такие трудности, когда мы не знаем даже, что и сказать. Взять ли на себя бремя ответственности? Но мы его не выдержим. Мы не можем его понести. На нас и без того давит столько напастей, что мы не выдерживаем их бремени и тягот. Приписать ли их опять же Богу? Но и это тяжело, этого мы тоже сделать не можем. Что же мы тогда делаем? Мы делаем то, что говорит старец Софроний: «Бог молчит, молчим мы». Вручаем жизнь свою в руки Божии с великим доверием. Это то, что мы возглашаем на святой литургии: «Сами себе и друг друга и весь живот наш Христу Богу предадим». Самих себя, все наши дела, всю жизнь свою предадим в руки Христа, чтобы обрести мир, чтобы перестать поедом есть друг друга, вести войну, бороться с Богом.

Почему со мной случается такое? Сколько трудностей, сколько мук, сколько превратностей? Почему ничего не идет как следует в моей жизни? Почему у меня всё не так? Я ничего не сделал, что пошло бы как следует! Всё идет наперекосяк! И старец говорил так:

«Все двери были закрыты, и никогда ни одна дверь не открылась передо мной».

И человек задыхается, это естественно, это по-человечески. Ты задыхаешься в этом вопросе, в этом «почему именно со мной?!» Но, несмотря на это, вопрос «почему?» не имеет ответа или, по крайней мере, такого ответа, которого ты хочешь. Потому что Бог отвечает тебе молчанием для того, чтобы ты понял, что тебе надо успокоиться, обрести мир, и когда ты предашь всё в руки Божии, когда сможешь, хоть и изнуренный всем этим, отдать себя в Божии объятия, прильнуть к Божиим объятиям, тогда ты поймешь, почему произошло всё это. Тогда Бог тебе ответит.

Вы помните пример со старцем Ефремом из Катунаки? Этот старец был послушником у одного очень сурового старца, трудного, придирчивого. 42 года в пустыне оказывал он послушание этому тирану, этому человеку с очень тяжелым характером и соблюдал полное повиновение. Хранил себя от того, чтобы осудить старца и пойти против него.

Много раз он задыхался в помысле своем и говорил себе: «Всё, больше не могу, уйду отсюда, оставлю его, пойду туда-то! С ним невозможно жить в таких условиях!» Каждый раз, когда он решался уйти и говорил: «Ухожу, всё!» - Бог покидал его, и он видел (будучи богоносцем), как благодать оставляет его. Ничего не менялось к лучшему, однако он возвращался обратно, плакал и испрашивал прощения у Бога за то, что решился бежать, изменить своему послушанию и уйти оттуда.

Прошло 42 года, а он всё молился, желая понять, что ему делать в таком положении. Под конец его старец лишился рассудка и стал совершенно невыносимым. Жизнь старца Ефрема превратилась в сущее мучение. Как бы там ни было, но в какой-то момент его старец почил. Началось погребение, и, как водится на Святой Горе, перед тем как опустить тело в гроб, авва Ефрем подошел взять у своего старца последнее благословение, поцеловать его, мертвого, чтобы затем его погребли. И в ту минуту, когда он склонился над своим старцем, чтобы взять у него благословение, Бог в Святом Духе ответил ему: «На то, что ты делал, оставаясь послушником у этого человека 42 года, была Божия воля!»

В такой миг он получил это духовное известие от Бога. И он сам говорит, что ответил Богу в благодати: «Сейчас ли Ты говоришь это мне? Когда старец умер и его кладут в гроб? Почему Ты столько лет не говорил мне этого? И оставлял меня 42 года?»

Он ушел на Святую Гору в 20 лет, и ему было 62, когда старец почил. Целых 42 года - молодым человеком пришел на Святую Гору и состарился, проходя это мученическое повиновение.

«Какой смысл это имеет для меня сейчас, когда он умер?» И Бог ответил ему: «Если бы ты ушел (раньше), ты бы погубил себя!» Бог так ему ответил.

Разумеется, то, о чем я вам говорю, не вдохновляет, и, естественно, мы не обладаем их мерой. Не каждый день появляются такие старцы. Не думайте, что старец Софроний, авва Ефрем или те великие старцы, жития которых мы читаем, проводили безмятежную жизнь. Напротив, их жизнь была мучением, каждый день труд, боль, скорбь, слезы, пот и борьба. Эти люди не видели покоя в своей жизни. И то, чем они занимались, тоже не шло как хотелось бы, но что в глазах людей казалось утратой и унижением, в очах Божиих, однако, было их славой.

В конечном счете, они были прославлены Богом, поскольку прошли этот путь бесславия, терпения, веры, отказа от утешения, надежды на одного только Бога и ни на кого больше. В конечном счете, таково послание Божие, проходящее сквозь всё это: «Не надейся ни на что другое, кроме Бога! В Нем да будет твоя надежда, и только в Нем ты найдешь утешение и благодать».

* * *

А я люблю заповеди Твои более золота, и золота чистого (Пс. 118: 127).

То есть во всём этом я открыл, что заповеди Твои дороже всего в этом мире: золота, жемчугов, бриллиантов. Самое дорогое - это Ты и Твои заповеди, Твое слово. Поэтому я возлюбил Тебя больше всего, и не счел, что что-либо другое заслуживает любви, и открыл, что любовь Твоя превосходит всякую иную любовь на этом свете.

Все повеления Твои - все признаю справедливыми; всякий путь лжи ненавижу. Дивны откровения Твои; поэтому хранит их душа моя (Пс. 118: 128–129).

Как когда заходишь в магазин и видишь хорошие, замечательные вещи, они тебе нравятся, ты стоишь и разглядываешь их одну за другой, тратя на это всё свое время, поскольку они такие ценные и удивительные. Не этому ли уподобляется человек, который внезапно открыл глаза души своей, увидел дивные дела Божии и исследовал их?

Видите, даже Ветхий Завет - не Евангелие - Божие слово и Святой Божий Дух восхваляет человека исследующего, и нигде не говорится: «Веруй и не исследуй!» - но нужно исследовать дивные дела Божии. Как говорит столь красиво в этом псалме пророк Давид: «С великим удивлением, изумлением и желанием проследил я их, исследовал, открыл и увидел, сколь дивны и многоценны чудные дела Божии».

Откровение слов Твоих просвещает, вразумляет простых. Открываю уста мои и вздыхаю, ибо заповедей Твоих жажду (Пс. 118: 130–131).

Давайте вспомним здесь слова Христа: Итак, положите себе на сердце не обдумывать заранее, что отвечать, ибо Я дам вам уста и премудрость, которой не возмогут противоречить ни противостоять все, противящиеся вам (Лк. 21: 14–15). Не говори себе: «Дай-ка я сяду и посмотрю, как я буду отвечать на этот вопрос, который мне зададут». Ничего! Христос говорит, чтобы мы ничего не делали и шли безо всякой подготовки. Почему? Потому что в тот час Святой Дух научит тебя, что сказать. Христос словно говорит так:

Если ты сядешь, чтобы самому подготовиться, ты испортишь всё, ты не скажешь этого как надо! Оставь всё как есть, положись на Бога, и Святой Дух просветит тебя, что сказать.

В противном случае, если ты ответишь по-человечески, может, ты и скажешь что-нибудь хорошее, но это не будет иметь силы Божия слова. Другими словами, я отверз уста мои, и они тотчас исполнились Святого Духа, и так я отвечал и сказал то, что нужно было сказать.

Видите, мы говорим уйму всего, но ничего не получается. А когда говорит один Божий человек, и слушают его, скажем, 50, то каждый говорит:

Ты знаешь, то, что он сказал, он прямо для меня сказал!

Нет! - говорит другой. - Он сказал это для меня.

Но он же про меня это говорил!

Нет, про меня!..

Каждый думает, что Божий человек говорил о нем, но это не так, однако Святой Дух есть Тот, Кто дает каждому понять то, что ему нужно понять в данный момент.

Мне довелось слышать людей, которые ходили посмотреть на одного добродетельного человека, и потом они сказали:

Мы пошли туда, но он перед всеми сказал, о чем мы думали, и мы обиделись.

Тогда у старца и в мыслях этого не было, просто он открыл уста и сказал пять слов, о которых Бог просветил его. Но эти пять слов были для каждого тем, в чем он нуждался, и они восприняли то, что нужно было воспринять. Как это было у евреев, когда они ели манну, одинаковую для всех, но для каждого она становилась тем, в чем он нуждался.

То же самое и со Святым Причастием. Как замечательно говорится в одном месте святой литургии: «По потребности каждого», - молим Господа, да причащение Святого Тела и Крови Господних да станет для каждого тем, в чем он нуждается. В тех, кто испытывает нужду, да будет оно в удовлетворение нужды. Светом для нуждающихся в просветлении. Опорой для немощных. Для каждого Бог да станет тем, в чем он нуждается. Бог так действует, Божие слово так действует.

Иными словами, предай себя в руки Божии, как ребенок отдается в материнские объятия. Не отталкивай Бога, не бей Бога, держащего тебя в Своих объятиях, ибо услышишь то, что услышал святой апостол Павел, которого Бог держал в Своих объятиях несмотря на то, что он гнал христиан. В тот день, когда Христос преградил ему путь, по которому шел святой апостол Павел, бывший гонителем христиан, Христос сказал ему: Трудно тебе идти против рожна (Деян. 9: 5).

Очень тяжело бить голыми пятками по гвоздям. Представляете себе человека, который пинает рожон голыми ногами? Есть ли боль и безумие страшнее, чем это? Так не пойдет. Тяжело сопротивляться Божией любви, отталкивать Бога, когда Он держит тебя в Своих объятиях.

Сумей же оставаться в Божиих объятиях. Когда ты поймешь это и смиришься, тогда обретешь покой, успокоишься, тогда ты глубоко вздохнешь и положишься на великую любовь и мир, подаваемые человеку Божиим присутствием.

Ср.: 1 Кор. 4: 9.

Греческое слово???????? означает одновременно и покаяние, и изменение ума.

??????? (букв.: опустощение) - самоумаление, самоуничижение Бога через принятие им образа человека, вочеловечение.

См.: Мф. 26: 53.

На литургии Великой субботы перед чтением Евангелия единственный раз в году поется песнопение: «Воскресни, Боже, суди земли, яко Ты наследиши во всех языцех» (Пс. 81: 8).

См.: Лк. 9: 54.

См.: Лк. 9: 55–56.

Житие св. Карпа, апостола от семидесяти (II в.), см. в «Житиях святых в переложении свт. Димитрия, митр. Ростовского», книга 9, 26 мая ст. ст. Об этом рассказывает и сщмч. Дионисий Ареопагит, которого св. Карп принимал в своем доме, см. его послание 8, к Демофилу, § 6.

Кафаревуса - современный греческий литературный язык.

Старцами в Греции называют не только духоносных подвижников благочестия, но и игуменов монастырей и начальников келий.

Это слова из тайной молитвы священника, которую он читает в святом алтаре после пения «Отче наш»: «Ты убо, Владыко, предлежащая всем нам во благое изравняй, по коегождо своей потребе…».

Часть 2. Соучаствуй в боли другого О Христовом воспитании, о том, когда просить: «Да будет воля моя» – и почему старец Паисий хотел заболеть раком.

Вспоминаю сейчас о том, что много лет назад рассказал мне один святогорец, бывший раньше мусульманином.

Он занимался альпинизмом. И вот отправились они куда-то покорять какую-то вершину, и вдруг под ним всё стало обламываться, не помню точно деталей, а внизу зияла пропасть. Он никогда не был связан с Церковью, поскольку был мусульманином. И тут его охватило отчаяние, потому что он видел, что прощается с жизнью. Бывшие рядом друзья ничего не могли сделать, потому что и им грозило то же самое. И он вдруг закричал:

– Иисусе мой, я погибаю!

Все изумились, услышав, что этот мусульманин кричит: «Иисусе мой!» – это он-то, мусульманин!

И знаете, что произошло? Рядом с ним в скале появился выступ, кусок камня, он протянул руку и ухватился за него. Так произошло чудо.

Здесь поразительно не то, что откуда ни возьмись появился этот камень, а то, что в самый критический момент, видя, что умирает, мусульманин кричит и просит: «Иисусе, спаси меня!» Почему он говорит «Иисус», почему не «Аллах», или «Мухаммед», или какой-нибудь человек? Потому что в эту минуту он оказался в безнадежном положении и понял, что Иисус – и больше никакой другой бог – это всё!

И этому человеку не пришло в голову сказать что-нибудь еще, но именно это: «Иисусе мой, Боже мой, Господи, Ты – моя надежда!»

А ты когда-нибудь говорил это? Нет. Потому что еще надеешься на людей, еще рассчитываешь получить что-нибудь от людей – значит, у тебя еще есть небольшое расстояние до отчаяния. Тебе еще нужно пройти какой-то путь, пока испустишь этот крик и скажешь: «Иисусе, Боже мой, моего ребенка Ты один можешь спасти!» И это – вторая предпосылка того, чтобы была услышана наша молитва о ближнем.

Третье, что я понял от этой жены-хананеянки, – это то, что не надо разочаровываться, отчаиваться на своем пути ко Христу. (Когда увидишь, что я использую слово «отвержение», я буду говорить о кажущемся безразличии со стороны Бога, о молчании Бога, о Его кажущемся удалении от нас.)

О чем же мы говорим сейчас? «Хорошо, – говоришь ты, – я сделаю то, о чем ты учишь. Вот я лишился надежды, взываю, кричу, я прибегаю ко Христу и говорю Ему, но Христос меня не слышит». Бог не слышит!

Как-то один человек сказал мне:

– Я помолюсь твоему Богу, раз уж ты говоришь мне об этом, но Этот Бог меня не слышит. Он не придает мне никакого значения, Он презирает меня, гонит. Я приближаюсь к Нему, а Он отступает назад. Я подхожу ближе к Нему, а Он отходит дальше. Что же происходит?

Церковь отвечает, отвечает через хананеянку:

– Давай я скажу тебе: Он и со мной так же поступал. Он не говорил со мной. Сейчас я знаю это, потому что видела чудо и познала Жизнь. Я познаю Господа, понимаю Его тайны.

– Это неправильно.

– Что неправильно?

– Идти к Нему, когда Он гонит меня?!

– Это неправда, Он тебя не гонит, будь настойчивее, подойди к Нему ближе.

– Но я подошел, а Он чуть ли не накричал на меня. Я безразличен Ему.

– Это не так, говорю тебе!

– А как ты докажешь, что это не так, что Бог не презирает меня и не безразличен ко мне?

И хананеянка отвечает:

– Я скажу тебе вот что: я Его видела, я видела Его глаза. Я была позади толпы, но видела Его глаза и поняла, что в этих глазах нет злобы, нет неприязни к моей душе, моей боли. Он меня любит. Он прикинулся, будто не обращает на меня внимания. И когда сказал мне, что я как бездомный пес, и прогнал, то я видела, что Он через силу сказал это. Он не говорил это с легкостью, Он меня любил, и я поняла это! Мне надо было смириться, я поняла это; надо было растоптать свое «я». Надо было смириться пред Богом. И принять Его… Когда приступаешь к Господу, надо смириться. И просить смиренно, умолять и чувствовать, что ты – как бродячий пес. А не думать: «Ты знаешь, кто я, чтобы говорить мне такое?» Я смиряюсь, смиряюсь во всем. Он позорит меня, все смотрят, а я говорю: «Ничего, пускай смотрят. Да, это так. Смотрите на меня! Я то, о чем Он говорит». Смиряюсь, плачу пред Ним. Растрепанная, изможденная, я бежала за Ним по пыли, чтобы догнать, среди общего презрения. Я иду на это.

Так делай и ты. Смирись, укоряй себя. Это то, о чем говорят святые. Самоукорение скажет: «Я укоряю себя, то есть обвиняю, и говорю: “А кто ты такой, и что ты о себе мнишь?”» Это требует смирения. Требует смирения!

Когда ты идешь молиться о близком тебе человеке, то будь смиренной и внешне, и в одежде

И прости, что опять скажу тебе это, но когда ты идешь и молишься о близком тебе человеке, то будь смиренной и внешне, и в душе, и в одежде, во всем. Я уже говорил об этом раньше. Ты не можешь, дорогая, начинать (я не обвиняю тебя, просто объясняю, – может, я и не прав), ты не можешь отправляться наряженной, накрашенной, нацепив на себя и то, и это, надушившись, и с кучей всего этого являться ко мне и говорить:

– Отче, мой ребенок погибает, помолитесь!

Но послушай меня. А где же твое смирение? Ты скорбишь из-за ребенка, ты расстроена… «Да, я хочу, чтобы мой ребенок исправился!» Но можешь ли ты представить себе, чтобы хананеянка утром полчаса сидела перед зеркалом и красилась, укладывала прическу, чтобы у нее получились красивые локоны? А потом, найдя время и силу для всего этого, сказать: «Ну, теперь пойду на встречу с Господом! Дочь моя страдает от беса, но это ничего, я нанесу утренний макияж. Надушусь сейчас и пойду…»?

Ничего подобного. Она смирилась во всех отношениях. Идет к Господу, а Он ее смиряет и перед людьми, и в самой ее душе, делает так, чтобы она наступила на собственное «я» и сказала: «Господи, прости меня!»

Конечно, я не имею в виду, что ты не должна следить за собой, опускаться. Нет! Но когда ты идешь, чтобы встретиться с Господом, то покажи, что страдаешь, на всех уровнях. Ты поняла? На всех уровнях. Принеси жертву, начни борьбу, соверши подвиг ради ближнего своего. Откажись от чего-то, и тогда приклонишь Божию милость, тогда Бог увидит, что ты не помышляешь о чем-то великом, что у тебя нет высокого мнения о себе, что ты не живешь в мире фальши, заблуждений и фантазий, а приземлилась.

Ты понимаешь это? Я хочу, чтобы поняла и не впадала в недоумение.

Тогда ты подходишь ближе ко Господу и, будучи смиренной, настаиваешь. И когда Господь делает вид, будто не слышит, ты говоришь: «Ничего, я всё-таки пойду и буду взывать. Он услышит. В какой-то момент услышит меня. Он делает вид, будто не слышит!»

Она приближается, настаивает и говорит Ему: «Да, Господи, я собака, но подай мне хотя бы крошки, я хоть об одной крошечке молю Тебя!» Эта женщина наглая, у нее есть наглость, она настаивает, говорит святитель Иоанн Златоуст, но Бог отвечает ей: «Молодец!». Ее наглость похвальна. Она заслуживает похвалы, она молодец.

Надо иметь такое дерзновение пред Господом и настаивать. Господь Сам показал это: «Не переставайте молиться, не опускайте рук, не разочаровывайтесь, а будьте упорны и ищите Меня. Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам (Мф. 7:7)». Стучись в дверь:

– Но, Господи, я зову и прошу Твоей милости, а Ты не слышишь?

– Слышу, слышу, но Я хочу, чтобы сейчас, когда ты зовешь Меня, ты на Меня взглянул. Хочу сейчас, когда ты хочешь, чтобы Я совершил чудо для того или другого человека в твоей жизни, чтобы ты Меня увидел. И если увидишь Меня, то поймешь, что Я – самое великое чудо, большее того, о чем ты просишь. Я самое великое чудо, большее, чем то, чего ты от Меня хочешь. Эти глаза, которые видишь, – это Мои глаза. Мои, Господа Иисуса Христа, Бога. Войди же в соприкосновение со Мной, и потом помолишься о том, чего хочешь, и Я дам тебе это. Не теряй надежды, Я не играю с тобой.

Я что, пешка в руках Бога, чтобы Он играл со мной? Я что, игрушка, я что, тряпка, которую Бог бросает то туда, то сюда? Он – Бог, и играет ли Он с нами?

Бог не играет с нами, Он не балуется. Он просто хочет сделать добро, многократное добро: чтобы и с ребенком твоим всё было хорошо, и муж твой вернулся, и тебя Он хочет исправить и к смирению привести, и благодарности тебя научить, и многое еще, и молиться тебя научить.

Христос – Педагог, и когда Он делает вид, будто не занимается нами, тогда-то в еще большей мере воспитывает нас

Он никого не забывает и не играет с нами. Нет. Бог очень серьезно смотрит на нас, и всё, что Он делает, знаешь, как называется? Это называется Христовым воспитанием. Он воспитывает нас. Значит, Он занимается нами. Христос – Педагог, и когда Он делает вид, будто не занимается нами, тогда-то Он в еще большей мере и делает это. Ты понял это?

Поэтому надо приступать ко Господу, не прерывая молитву. Не надо терять надежду. Сколько лет ты молился о своем ребенке? Сколько? 16, 6, 30? Хорошо, продолжай дальше. Ты говоришь, что ничего не получил, потому что ничего не изменилось? Нет, получил: ты научился молиться Богу, крепко держаться за Его священную одежду, хвататься за Его ноги, кланяться пред Ним, чтобы слезы лились из твоих глаз и текли на Его ноги.

Видишь, сколько уже Господь тебе дал! Прежде чем дать то большое, о котором ты молишься, Он дал тебе величайшие вещи. Самые великие, о которых ты и не подумал помолиться, а Господь тебе дает их.

Это так. Это так у Христа. Он дает нам то, о чем мы молим, когда мы приступаем к Нему такими: потерявшими надежду, обращенными только к Нему, изголодавшимися, сокрушенными, настойчивыми, терпеливыми, коленопреклоненными, ибо мы согласны с тем, что мы ничто, что не заслуживаем того, о чем реально молим. Надо смиренно просить, а не так, будто это нам полагается по праву.

Этот мой парализованный друг, о котором я говорил, приехал однажды в монастырь святителя Нектария Эгинского (на острове Эгина), и тогдашний владыка Иерофей предложил ему вместе помолиться святому, чтобы его состояние улучшилось. Он ему ответил:

– Ваше Высокопреосвященство, не молитесь ему, чтобы я поправился. Я недостоин просить этого. Мне стыдно сказать об этом святому, я не хочу просить о том, чтобы поправиться, просто помолитесь ему, чтобы всё было так, как будет лучше. Так, как хочет Бог.

Какой смиренный нрав. А не: «Я хочу», «Мне положено по праву», «Я этого заслуживаю», «А ты знаешь, кто я?», «Мне Бог должен…»

Ничего, ничего-то мы не заслуживаем. Это дар, ты понимаешь? Это дар! Если ты воспринимаешь это как дар, если не претендуешь ни на что, то идешь и просишь: «Господи, если желаешь… Я не заслуживаю того, чтобы с моим ребенком стало так, как я хочу. Я не заслуживаю того, чтобы с моей женой, с моим мужем стало так, как я хочу. Господи, я прошу о даре, я смиренно прошу Тебя об этом!»

Не с претензиями, не по праву. Это не твое право. То, чего ты хочешь, – это дар от Бога.

И еще об одном я забыл, говоря о хананеянке и о том, чтобы Бог услышал нашу молитву, когда мы молимся о других. Когда ты молишься о другом, твоя душа должна гореть, и ты должен сделать его боль своей, его проблему – своей проблемой. Это должно так сильно жечь тебя, чтобы ты чувствовал это, чтобы ты чувствовал то, что говорит святой апостол Павел: «Кто изнемогает, с кем бы и я не изнемогал? Кто соблазняется, за кого бы я не воспламенялся?» (2 Кор. 11: 29).

Кто из вас говорит: «Как же, он страдает, он болен, в тяжелом положении, и чтобы я не страдал вместе с ним? Я тоже страдаю с вами. То, что чувствуешь ты, чувствую и я, я болею твоей болезнью, плачу от твоей боли»? А посмотри, что сказала женщина из Евангелия?

– Помилуй меня , Господи, Сын Давидов, дочь моя жестоко мучается (ср.: Мф. 15: 22).

Молясь о своем ребенке, она не говорит: «Господи, помилуй моего ребенка», а «Господи, помилуй меня». Помилуй меня!

– Тебя помиловать? Но ведь больна твоя дочь?

– Да, Господи, но я так ощущаю ее проблему как свою, что и «помилуй меня», и «помилуй ее» – одно и то же. Я вошла в ее сердце, я вселила ее в свою душу, чувствую, что мы одно, и потому говорю «помилуй меня». Сделай то, о чем я Тебя прошу! Я не прошу о себе – прошу о своем ребенке, о моем человеке. Я так его люблю, так поглощена его проблемой, что сама сгораю вместе с моим ребенком. Господи, исцели его!

Любовь приводит к этому отождествлению, к этому единству, к этому состраданию. «Я сострадаю другому» – вот как происходят чудеса на молитве. Когда ты сострадаешь, когда болеешь вместе с другим, за другого. Когда ты совершаешь подвиг ради другого.

Как же можно вроде бы сгорать за своего ребенка, а затем иметь совесть сидеть на пирушках, развлекаться?!

Какой подвиг? Ну какой? Когда ты говоришь мне, что твой ребенок скитается то там то сям, а при этом и сама скитаешься: телевизор, прогулки, развлечения; смотришь, скажем, телевизионные игры, сериалы по 100 часов подряд и не уделишь хоть немного из того времени, которое тратишь на телевизор, чтобы помолиться о своем ребенке. Как же я могу вроде бы сгорать за своего ребенка, а затем иметь совесть сидеть на пирушках, развлекаться, интриговать, совершать столько прочих бессмысленных вещей, которые далеко уводят меня от помощи моему ребенку? Ведь этим я не помогаю ему.

И когда Бог попускает болезнь в какой-нибудь дом, то Он попускает ее не только ради того, кто переносит болезнь, но и ради остальных. Чтобы все получили свой урок, все – свое поучение, все – свое исправление. Грех родителей воспитывает детей, и страдания детей воспитывают и исправляют родителей. Скажи: «Господи, сегодня я не буду смотреть телевизор, помолюсь о своем ребенке, потому что хочу вернуть его домой». Или: «За моего супруга я принесу одну жертву: буду испытывать его боль как свою».

Я был поражен, когда на похоронах одного молодого священника увидел бабушку, очень любившую его. Она не приходилась ему родственницей, но любила его. Вот вышла она на улицу и говорит мне:

– Отче, я так сильно болела за него, что сказала Богу: «Забери меня, и пусть живет этот юноша!»

Я услышал это и устыдился. Ты послушай, что она говорит: «Забери меня, чтобы он мог жить»! Это говорит любовь к другому. Это и есть: «Помилуй меня, Господи, мой ребенок мучается! Страдает мой ребенок, помилуй меня, Господи!» Другими словами, чтобы и я что-то заплатил за эту боль, которую испытывает мой ребенок.

А мы говорим: «Господи, соверши чудо, но чтобы с нами ничего не случилось. Зачем пропадать и моей жизни?» Другими словами: «Не можешь ли Ты совершить чудо, но чтобы мы не платили за это чего-нибудь?»

И Бог говорит:

– Я ничего не хочу, чтобы вы платили. Я сделаю всё. Но хотя бы сердце ваше пусть сострадает.

Ты должен быть расположен к тому, чтобы соучаствовать в боли. Вот ты пишешь мне чье-то имя, чтобы я помянул его в церкви, и говоришь, что у того-то рак, чтобы я прочел его имя. Я не могу читать его имя формально и говорить: «Помяни, Господи, раба такого-то… Елену, Василия…» Ну хорошо, я произнес их. Но это ли молитва? Только ли это? Говорят, что проскомидия имеет огромную силу, но когда? Не когда она совершается формально и внешне – должно участвовать и мое сердце. Что говорит Господь? «Дай Мне, сыне, твое сердце , Я сердца твоего хочу, и чего бы ты ни просил, с сердцем проси этого». И когда молишься о другом, чтобы с ним произошло чудо, твоя душа должна испытывать боль.

Одна девушка, мать которой болела раком, сказала старцу Паисию:

– Отче, помолись о моей матери, чтобы она выздоровела!

А он ей ответил:

Старец Паисий сказал: “Может, мы попросим Бога, чтобы Он послал и тебе половину рака – чтобы твоя мать выздоровела?”

– Я помолюсь, чтобы она выздоровела, но посмотри: может, мы скажем Богу, чтобы она выздоровела, но чтобы Он послал и тебе половину рака, чтобы она выздоровела? Чтобы Он всё уравновесил. Чтобы и ты поболела немножко, взяла небольшую часть ее рака, и твоя мать тогда выздоровеет? Пойдет?

Девушка была шокирована и сказала ему:

– Нет, отче. Вы не поняли! Чтобы моя мать выздоровела.

– Да, это будет, но, чтобы это случилось, нужно, чтобы и ты немного почувствовала боль, чтобы она могла выздороветь.

– Нет-нет! Помолитесь, чтобы моя мать выздоровела.

– Хорошо. И я придумал что-то получше: давай разделим рак с тобой – половину рака возьму я, а половину ты. Пойдет? И твоя мать тогда выздоровеет…

– Но, отче, простите, неужели надо и нам заболеть, чтобы выздоровела она?

– Хорошо, тогда я возьму две трети, а ты намного меньше.

– А вы не можете, отче, просто помолить Бога, чтобы Он совершил чудо и она выздоровела? Что-то вы меня совсем запутали, я уже ничего не понимаю…

– Я хотел тебя научить тому, что когда ты молишься о ком-нибудь и просишь для него чего-то, то надо, чтобы и ты испытывала боль ради него и показала Ему свою боль, соучаствуя в его боли.

Да, тебе не по силам понести рак другого, только святые люди делали такие шаги. Но ты хотя бы сострадай, почувствуй боль, пророни слезу

Да, тебе не по силам понести рак другого, потому что ты человек, и очень трудно сказать это, сказать: «Господи, пускай он выздоровеет, а я заболею!» Мы не говорим этого. Только святые люди делали такие шаги. Это духовный риск, и нужно быть очень святым человеком для этого. Но ты хотя бы сострадай, почувствуй боль, пророни слезу.

Ты плакал? Да? Значит, вернется твой ребенок, муж, жена, отец, мать. Если ты плакал, это значит, что и ты участвовал в боли другого и его проблема задела тебя не внешне, поверхностно и формально, а экзистенциально и опытно. И ты скажешь то, что старец Порфирий говорил одной душе:

– Когда я молюсь о тебе, то не говорю: «Господи Иисусе Христе, помилуй рабу Твою», а говорю: «Господи Иисусе Христе, помилуй меня!» Знаешь, что значит это «помилуй меня»? Это значит, что ты и я – одно, я люблю тебя так сильно, что, когда Господь подает мне милость, она изливается на тебя. Я для тебя хочу, чтобы Он дал мне это.

Это ли не замечательно? Хотя бы как слова, потому что на практическом уровне, в жизни вообще это очень больно. Но наш Господь Иисус Христос, Который превращает отравы жизни сей в лекарства и горечь этой жизни в сироп для наших грехов и нашего исцеления, совершит чудо. Нам нужно не терять надежду, а молиться!

Итак, возлюбленные, желаю вам испытать то, что испытала эта женщина. Согнуть Бога, преклонить непреклонного Бога, Того, пред Кем преклоняются все, ангелы слушают Его в трепете и почитают в страхе, чтобы Этот Бог согнулся перед твоим сердцем, перед твоей любовью, перед твоим смирением, перед слезами твоими, перед болью твоей. Чтобы ты перевернул то, о чем мы говорим в молитве «Отче наш». Обычно мы говорим: «Да будет воля Твоя», не так ли? «Боже, да будет воля Твоя!» И вот приходит сейчас Бог, Господь Иисус Христос, и говорит женщине. Она:

– Да будет воля Твоя…

И тогда Господь скажет: “Чадо, Моя воля сейчас – твоя воля, да будет по-твоему, а не по-Моему!”

– Нет, чадо, Моя воля сейчас – твоя воля, да будет по-твоему, а не по-Моему!

– Но наша воля, Господи, – чтобы была Твоя воля, чтобы было самое лучшее, чтобы выздоровел мой ребенок, чтобы спасся мой муж, мой близкий, о котором я Тебя умоляю и прошу.

А Господь говорит:

– Так как ты молишься как следует, так как выучила урок о болезни в твоей жизни и смирилась, выросла, ум твой стяжал мудрость, ты усвоила небесную мудрость, Божественную мудрость, то сейчас уже нет причин говорить тебе «да будет воля Твоя»: твоя воля уже – и Моя воля и Моя воля – твоя воля.

Желаю вам, возлюбленные, чтобы сейчас или когда Бог захочет, после нашей смерти, мы пережили это чудо, о котором просим ради близкого нам человека: чтобы и боль, которая у тебя есть, и слезы, которые проливаешь, тихие и тайные, но достаточно видимые для Бога слезы, чтобы боль души твоей принесла свой плод и дала результат. И чтобы в какой-то момент – в этой ли жизни, в раю ли, где ты будешь находиться, – чтобы ты увидел: то, о чем ты молился Богу всю жизнь, столько лет, Он тебе даровал.

Ибо Он увидит, что, когда ты молишься, ты уже оставил надежду на помощь мира сего, обратился всей душой к одному лишь Христу, со смирением, терпением, настойчивостью и самоукорением сострадая тому, о ком молишься, – и чтобы так ты увидел чудо.

Желаю вам, чтобы Божественная сила излилась в сердца ваши и наполнила жизнь вашу чудом, которого ты ждешь долгое время, чтобы Бог даровал его тебе, и так душа твоя исполнилась бы радости и веселия, и чтобы ты днем и ночью потом говорил: «Прославляю Тебя, Господи, и люблю Тебя! Я всегда любил, всегда прославлял Тебя, даже в болезни, но сейчас, поскольку Ты даровал мне то, чего я просил, мой зов мелодичнее, гимн и песнь моя задушевнее, и я не перестаю повторять Тебе, Господи: Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас! – и прославляю Тебя непрестанно!»